Великое княжество Литовское - Страница 13

С конца 60‐х годов XIV века началась длительная борьба между великим князем Московским и тверским князем Михаилом Александровичем. Эту вражду, как и недовольство других князей объединительной политикой Дмитрия Ивановича московского, умело использовал Ольгерд. В 1368 году тверской князь обратился к нему за помощью, и Ольгерд не упустил возможности вмешаться в распри соседей. С большой ратью он неожиданно вторгся в пределы русских княжеств, разбил князя Семена Дмитриевича стародубского, потом в Оболенске убил князя Константина Юрьевича; наконец, 21 ноября на реке Тросне разбил московский сторожевой полк и беспрепятственно подошел к Москве.

Три дня стоял Ольгерд под новым Московским Кремлем, но взять его не смог. Отступая, литовцы разорили окрестности Москвы, забрали в плен бесчисленное множество народа и весь скот, который нашли в окрестных селах. Несмотря на то что литовцам так и не удалось взять Москву, урон был нанесен ощутимый. Впервые за сорок лет, то есть начиная от первого года княжения Ивана Калиты, Московское княжество испытало неприятельское нашествие.

В 1370 году Ольгерд предпринял новый поход – и опять по просьбе князя Михаила Александровича тверского. Зимой, в Рождественский пост, Ольгерд двинулся на Москву с братом Кейстутом, Михаилом тверским и Святославом смоленским. Разорив посад у Волока-Ламского, они 6 декабря осадили Москву. Однако боязнь перед собиравшейся в Перемышле московской ратью заставила Ольгерда снять безуспешную осаду Кремля и уйти в свое княжество.

В 1372 году вечно обиженный и неугомонный Михаил тверской вновь обратился за помощью к литовцам. Последние, как обычно, с удовольствием откликнулись на зов: на помощь князю Михаилу пришли брат Ольгерда – Кейстут с сыном Витовтом, сын Ольгерда – Андрей полоцкий, а также Дмитрий друцкий.

Единоплеменники и единоверцы сражались с небывалой жестокостью, один из ярких эпизодов – война между тверским и новгородским войском за город Торжок. В открытой битве новгородцы потерпели сокрушительное поражение: часть их бежала в сторону Новгорода, другие укрылись в Торжке. С. М. Соловьев, на основании сведений летописей, приводит следующий эпизод:

«…Тверичи скоро зажгли посад, сильный ветер потянул на город, и пошел огонь по всему городу; несчастные новгородцы побросались оттуда с женами и детьми прямо в руки врагам, иные сгорели, другие задохнулись в церкви св. Спаса или перетонули в реке; добрые женщины и девицы, видя себя раздетыми донага, от стыда сами бросались в реку, тверичи донага обдирали всех, даже чернецов и черниц, иконных окладов и всякого серебра много побрали, чего и поганые не делают, заключает летописец: кто из оставшихся в живых не поплачет, видя, сколько людей приняло горькую смерть, святые церкви пожжены, город весь пуст; и от поганых никогда не бывало такого зла; убитых, погорелых, утопших наметали пять скудельниц, а иные сгорели без остатка, другие потонули и без вести поплыли вниз по Тверце».

Расправившись с Торжком, тверской князь поспешил на соединение с Ольгердом. Тот в очередной раз готовился помериться силами с традиционным соперником. Третий поход на Москву оказался менее удачным, чем предыдущие два. На этот раз Дмитрий московский встретил Ольгерда у Любутска и разбил сторожевой литовский полк.

Оба войска долгое время стояли здесь же, под Любутском, не решаясь испытать судьбу в генеральном сражении. В результате враждующие стороны решили заключить мирный договор, причем его подписывал на стороне Ольгерда князь Святослав смоленский – давний союзник Литвы.

В 1395 году великий князь Литовский Витовт овладевает Смоленском. Литовской победе способствовала распря между смоленским князем Юрием Святославичем и его братьями из‐за уделов. В 1401 году Юрию с помощью недовольных литовским владычеством жителей Смоленска удалось вернуть свою вотчину.

Князь Витовт отличался фантастическим упорством, и он не собирался, несмотря не неудачу, отказываться от намеченной цели. В том же 1401 году он пытается вновь заполучить Смоленск, но неудачно. В 1404 году Витовт опять осаждает этот русский город, и снова безуспешно.

Зная упрямство литовского князя, Юрий Святославич отправился в Москву за подмогой. Но лучше бы ему полагаться на собственные силы – смоленские бояре, которые симпатизировали Витовту, воспользовавшись отсутствием собственного князя, сдали Смоленск литовцам.

Тевтонский орден, терзавший самое сердце Литвы, не давал возможности Ольгерду и его преемникам исполнить грандиозный план по захвату русских земель. Московским князьям не позволяли собраться с силами Орда и сепаратистские настроения князей Северо-Восточной Руси. Так и существовали столетиями две половинки русской земли, периодически воюя друг с другом.

В последние годы в некоторых исторических работах и средствах массовой информации настойчиво проводится мысль, что Великое княжество Литовское было белорусским государством. В связи с этим попытаемся выяснить, что стояло за термином «Белая Русь» во времена Великого княжества Литовского. Существенно облегчает нашу задачу картографический материал в работе Е. Е. Ширяева «Беларусь: Русь Белая, Русь Черная и Литва в картах». Как отмечает автор, «помещенные в книге этнографические и лингвистические карты составлены преимущественно в странах, не граничащих с Белоруссией и поэтому не имеющих территориальных притязаний. Такие страны, как Голландия, Германия, Австрия, Англия, карты которых здесь представлены, являются странами с традиционно высокой картографической культурой. Их карты отличаются научной обоснованностью и математической точностью отображения информации».

На карте 3, датируемой 1539 годом, Белая Русь находится на севере Новгородской земли. На карте, датируемой 1540 годом, она находится уже южнее Московского княжества. Надпись на карте 5 (1575 год) гласит, что Москва относится к Белой Руси. На картах 6, 10, 14 этот термин появляется в разных местах на территории нынешней Беларуси. Таким образом, этот термин блуждающий и не является названием какой‐либо конкретной территории.

Далее Е. Е. Ширяев пишет: «На карте 26… надпись “Белая Русь”… полностью размещается на территории современной этнической Белоруссии. Она охватывает восточную часть Великого княжества Литовского и западную часть Московского княжества».

Что же мы видим на этой карте? Надпись «Weiss» лежит между городами Рогачев и Смоленск, покрывая Могилев (то есть самую восточную часть современной Беларуси), а относящееся к этому словосочетанию «Russland» на карте расположено на северо-запад от Смоленска, полностью на территории Московского княжества. Карта датирована 1572 годом, а тремя годами ранее была заключена Люблинская уния, провозгласившая образование Речи Посполитой – то есть Великое княжество Литовское и Польша объединились в одно государство. Таким образом, вряд ли правомерно называть Великое княжество Литовское белорусским государством, если даже ко времени Люблинской унии к Белой Руси отнесена только восточная часть (причем малая часть) собственно белорусских земель.

Эти несоответствия можно было бы списать на небрежность или неполноту знаний средневекового картографа, но обратимся к летописным источникам. Французский капитан Жак Маржерет в качестве наемника служил в Московии с 1600 года. Маржерет умело владел не только шпагой, но и пером; в начале XVII века вышла его книга «Состояние Российской империи и великого княжества Московии». Он относит Москву к Белой Руси, и даже больше ― Белая Русь, по Маржерету, не имеет никакого отношения к Великому княжеству Литовскому:

«Нужно также знать, что есть две России, именно: та, что носит титул империи, которую поляки называют Белая Русь, и другая ― Черная Русь, которой владеет Польское королевство и которая примыкает к Подолии. Господином этой Черной Руси называет себя польский король в своих титулах, когда говорит: великий князь литовский, русский, прусский и т. д.».

Что же касается языка, то утверждение, что белорусский язык являлся государственным языком Великого княжества Литовского, весьма сомнительно. Важнейший документ государства Статут Великого княжества Литовского 1588 года написан отнюдь не белорусским языком, как утверждают некоторые исследователи и журналисты. Даже не посвященному в лингвистические тонкости ясно, что текст документа представляет собой смесь польского и русского языков.