Великая Степь. Кира. Книга 1 (СИ) - Страница 37

На следующий день мы небольшим караваном возвращающихся с ярмарки селян поехали в мой родной посёлок. К вечеру доедем, если всё будет хорошо. Сани легко скользили по наезженной колее. За пределами города, снег и не думал таять, сохраняя свою первозданную белизну и силу. С обеих сторон дорогу обступали исполинские сосны вперемежку с пушистыми елями. Оказывается, я отвыкла от северного леса. Одна мысль прогуляться по сумрачному ельнику стала вызывать во мне содрогание.

На одной из остановок я подошла к Вадиму, объяснить ему ситуацию. Мужики одобрительно погоготали. Я не особо обращала внимания.

- Вадим, я не хочу, чтобы ты неправильно понял ситуацию. Я действительно приехала погостить, и я действительно замужем. Мой муж жив-здоров и на самом деле приедет вслед со мной.

Мужик пожал плечами.

- Приедет, так приедет. А жить-то тебе всё равно где-то надо. Так что от своего предложения я не отказываюсь. И чем смогу помогу. Остальные хоть меньше к тебе приставать будут.

- Спасибо, - я благодарно сжала руку мужчины.

Он улыбнулся.

- Кирка, ты всё та же, играешь в неприступную ледышку. Как ты умудрилась замуж-то выйти?

Меня покоробила его прямота, но я ответила.

- Меня похитили и женились, - оставив офигевающего мужика с открытым ртом, я пошла к саням своего брата.

На третий день жизни в деревне я окончательно обжилась, вспомнила, как носить воду из колодца, растапливать каждое утро печь, чтобы приготовить пищу, и топить печку, чтобы не замёрзнуть. Тепла печи не хватало для обогрева всего дома, хотя он был небольшим, состоящим всего из двух комнат и кухни, плавно переходящей в первую жилую комнату. Комнаты у меня на родине было принято называть "изба". "В той избе" мы говорим, когда хотим сказать в другой жилой комнате, где нет печи. "В избе" - значит дома, внутри дома.

Малыши первые дни грустили по дому, потом тоска была сметена обилием новых впечатлений и знакомств. Наш дом был полон гостей: столичную тётушку спешили навестить все многочисленные племянники, дяди и тёти, просто соседи и знакомые.

Одной спать было непривычно. Очень не хватало Тео, и почему-то стал чаще вспоминаться мой шаман. Вот как сейчас: сниться мне как будто пришёл Илай, хотя я знаю, что это невозможно, он далеко, в Степи, и ограничен в передвижении своими новыми княжескими обязанностями. Но до чего реалистичны его поцелуи, нежные прикосновения и ощущение его тела...

Проснулась утром от того, что было очень хорошо и тепло. Меня это удивило: почему изба за ночь не выстыла? Я потянулась и поняла, что не одна на деревенской узкой кровати. Первая мысль: "Тео вернулся!". Поворачиваю голову, а рядом со мной на моей подушке спит Вадим.

Я чуть не заорала, вовремя заткнула рот рукой, чтобы не перебудить детей. Посмотрела в сторону их кровати, стоящей у печки: они уютно посапывали, накрытые двумя тёплыми одеялами.

Фух, можно перевести дух.

-Вадим, - я осторожно потрясла мужчину за плечо, край одеяла сполз, и я отметила что он обладает прекрасно сложенной фигурой.

Нет, вряд ли он специально за ней следит, просто хорошая наследственность и естественные физические нагрузки дают такой результат. Можно ещё раз перевести дух, если бы я провела ночь с уродом, я бы не смогла простить себя. В первый раз в моей постели бородатый мужчина.

- М? - промычал воздыхатель из моей юности, сграбастал меня своей тяжеленной ручищей, привыкшей к тяжёлой физической работе, и прижал к себе.

У меня чуть рёбра не затрещали. "Да, не привык он баловать рафинированных столичных барышень", - с ехидцей подумала я, пытаясь высвободиться из его объятий, при том так, чтобы не нашуметь.

- Вадим, просыпайся, - снова зашипела я, чувствуя себя героиней пошлого анекдота.

- Ненасытная моя, тебе всё мало? Всю ночь с меня не слазила... - проговорил он с улыбкой, ласково поглаживая между лопаток, а я покраснела до корней волос.

Я думала, что это Илай, мне даже страшно представить, что я могла вытворять. Почему-то только с шаманом я чувствовала себя настолько свободной, что смело выражала себя, не боясь осуждения. Наверное, потому что он мне казался сказкой, нереальным, как сон, другая страна, другие обычаи, всё как будто понарошку, игра. С Тео мне тоже было хорошо, но по-другому. С Илаем я превращалась в необузданную дикарку без границ. Не зря он меня называл своей кобылкой. А может всё дело в том, что он был шаман, и очень много внимания уделял доставлению мне удовольствия, интуитивно чувствуя и наблюдая, что мне нравится больше всего?

- Вадим, тебе надо уходить. Мой сын... - пролепетала я, всё ещё краснея.

- Понимаю, - мужчина немного огорчился, - ему будет неприятно на месте своего отца увидеть другого мужика, - он отбросил одеяло и встал, начал собирать с пола брошенную там одежду. - Всё хорошо, моя королевна, - он быстро натянул свои штаны, но я успела оценить всё его тело и покраснела ещё больше, - я уйду тихонько, никто не узнает, что я был у тебя, - он наклонился и легонько поцеловал в губы, обдав непривычным запахом табака и сосновой смолы. Его борода щекотала и колола, заставив смутиться меня ещё больше.

Когда он ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь, я, лёжа неподвижно на постели и прокручивая события последних дней, вдруг поняла, что сама спровоцировала сегодняшнюю ситуацию, когда ответила Вадиму, что муж меня похитил...

Я ударила кулаком об стену и выматерилась в полголоса. А потом ещё раз, но уже из-за боли в руке. Я запирала двери на простую щеколду, расслабившись от дружелюбного принятия односельчан. Балда, тупица!

Я резко встала с постели и пошла растапливать печь: готовить кушать детям и греть воду, хотелось помыться. Слабый магический фон не позволял совершать магические омовения, которое обычно практикуют маги вместо обычного.

Днём, взяв детей, я пошла к среднему брату за маслом. Он держал несколько коров, тем и жил, что продавал молоко, масло и сыр сельчанам, потому что большинство не занимались сельским хозяйством, всецело сосредотачиваясь на охотничьем промысле.

Я с подозрительностью вглядывалась в лица встречных сельчан, ища в них насмешку, но ничего, кроме обычного дружелюбия не замечала. То ли ещё не прознали, то ли у Вадима в посёлке определённый авторитет...

Всё равно надо с ним поговорить, чтобы недоразумение осталось недоразумением.

Вадим зашёл ко мне в тот же день, но в сопровождении Антона.

- Ты говорила холодно у тебя утрами, - глубокомысленно заметил брат. - Надо печку перекладывать.

Я ничего такого никому не говорила, видимо Вадим, проснувшись утром у меня, оценил температуру воздуха в комнате. Я бросила на него быстрый взгляд, он задумчиво наблюдал за мной. Я нервничала, отстукивая по столу нервную дробь или теребя манжету кофточки, что за мной не наблюдалось со времён школы...

Братишка стал обстукивать печку маленьким молоточком, прислушиваясь. Илай прыгал возле него, задавая вопросы и повторяя за его действиями, тоже стучал и тоже слушал. Снежка не отставала от своего братца.

- Кира, выйдем, - внезапно предложил Вадим. Брат ухмыльнулся в бороду, но комментировать не стал.

Я накинула шубку, и мы вышли в сени.

- Мне показалось, что ты хочешь мне что-то сказать, - начал первым мужчина, пристально смотря на меня, я же старалась не смотреть на него.

- Понимаешь, для меня это нетипично, ну, то, что мы сделали вчера, - я продолжила рассматривать узоры на тканом половике, рассеяно разглаживая ногой складки на нём. - Я никогда так не поступала. Я...

Он приложил палец к моим губам.

- Тс-с, больше ни слова, если ты не захочешь, я больше не приду.

Я не знала, куда девать себя от неловкости, мой взгляд блуждал по углам слабоосвещённых сеней. Внезапно возле сундука, стоящего у стены я увидела горящие глаза и отблеск света на белых зубах. Я заверещала и гонимая страхом запрыгнула на парня с ногами.

- Там, там... - я тыкала рукой в сторону сундука, изо всех сил жмурясь, и уткнувшись в шею мужчины.