Ведьмино отродье - Страница 169

распахнулась входная дверь. Вай Кау указал на нее. Рыжий медленно встал и пошел из кабинета - как во сне...

Да нет - просто во сне, в кошмарном сне! Проклятый Крот! Он что-то знает про монету, но молчит... Но и он тоже чего-то не знает, но зато знаешь ты! А посему, придя в гостиницу, ляг, вспомни все, как следует, прикинь и сопоставь, и, может быть, тогда... В гостиницу! Скорей в гостиницу!..

Глава третья

ВВА-ВА-ВА!

Только в гостиницу он больше не вернулся. Адъютант, дожидавшийся Рыжего в холле, важно сказал:

- За мной!

Рыжий не спорил. Спустившись по канатному крыльцу, они еще раз миновали площадь и подошли к распахнутым дверям обер-лоцманской школы. Там на приступочке сидел хмельной стюард в засаленной беляшке. При виде адъютанта он вскочил, неловко отдал честь, пытался доложить...

- Хва! - рявкнул адъютант.

Стюард испуганно присел, посторонился.

- Вот так всегда! - в сердцах воскликнул адъютант. - С утра напьются, как клопы!.. Прошу!

Рыжий прошел за ним в застольную. Там было грязно и накурено. Всклокоченный приземистый толстяк в коротенькой штабной жилетке стоял возле окна, смотрел на рейд. И он, похоже, был еще пьяней стюарда. Услышав, что к нему вошли, толстяк спросил, не повернув головы:

- Ну, что еще?

Да, так и есть: он пьян! Однако адъютант как будто не заметил этого, а браво доложил:

- Вот, Сам прислал.

Толстяк лениво повернулся, глянул на Рыжего, пожал плечами и сказал:

- Зачем он мне?!

- Н-ну, - сбился адъютант, - велели привести, я и...

- А больше ничего?

- Нет, ничего.

- Тогда гуляй. Гуляй, я говорю!

И адъютанту ничего не оставалось, как уйти. Что он и сделал, громко хлопнув дверью. Ну а толстяк...

Толстяк, шатаясь, подошел к столу и сел, наполовину скрывшись за кувшинами, костями, мисками, яичной скорлупой и прочим мусором... и снова соизволил посмотреть на Рыжего. Рыжий молчал. Тостяк, поплевав на лапу, пригладил ею плешь между ушами и принялся насвистывать "Красотку", и строить из костей редут, и то и дело искоса поглядывать на Рыжего. Даже не искоса, а злобно. При том очень злобно!

Но после адмиральских глаз это было не только нестрашно, а даже просто смешно и нелепо. И Рыжий без "позвольте", "разрешите" прошел к столу и сел напротив толстяка, достал сигару, закурил и пустил дым - прямо в него, конечно, в толстяка! Того всего перекосило: он тотчас же вскочил, лапой махнул - и все, что было на столе, со звоном-лязгом-грохотом слетело на пол!

- Бейка! Служи! - гневно вскричал толстяк.

Вбежал стюард, засуетился, смел черепки, убрал и вновь накрыл на стол - на этот раз все чистое, горячее и свежее, и до краев. Толстяк сурово наблюдал за ним, молчал, злобно поглядывал на Рыжего, сопел... Но только лишь стюард ушел, сразу поднял кувырь дрожащею с похмелья лапой и важно представился:

- Ларкен, флаг-спец.

Рыжий ответил ему в тон:

- Полковник Рыш, картограф, - и отложил дымящую сигару и тоже взялся за кувырь.

- Тогда... за крыс!Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com