Вечно голодный студент 8 (СИ) - Страница 69

— Ох, блядь, ох, блядь! — громко проговорил я, широко улыбаясь. — Иди сюда, сука!

Хватаю дохлого нильского крокодила за башку и начинаю оттаскивать его подальше от берега. Это же огромные запасы мяса, которых мне хватит, чтобы отожраться за всё, что я пережил в пустыне!

«Я — это успех!» — подумал я, затаскивая труп Гены на твёрдую почву. — «Очень быстро бегающий успех!»

Даже боюсь представлять, сколько с него будет полезного мяса, но ожидаю, что будет его просто дохрена!

— Эй!!! — громко позвал я. — Эге-гей, блядь!!! Аммар, Мохаммад!!! Мохаммад!!! Эй!!!

Вытаскиваю из подсумка капроновую верёвку и обвязываю ею шею крокодила, после чего хватаюсь за импровизированную ручку и тащу эту тварь.

— Мохаммад!!! Аммар!!! — продолжил я звать. — Идите сюда!!! Всё окей!!!

Сигналов на случай моего успеха с крокодилом Геной мы не предусмотрели — ну, потому что успех вообще не рассматривался всерьёз. Никто, даже я, не верил в то, что удастся завалить самого Геннадия, поэтому и не думал никто, как быть в таком случае.

Меня услышали — эх, блин, а они ведь укатили телегу недалеко…

Из кустарника высунулась голова Аммара, который, вообще-то, вожак и должен быть самым смелым. Он выпучил глаза в изумлении, которое нахлынуло на него, когда он увидел меня и Геннадия Корнеевича, в такой пикантной ситуации.

— Зови всех остальных, Аммар! — приказал я. — Надо наполнить цистерну до краёв и заняться обескровливанием этой твари! Поторопитесь!

Вообще не хочу терять столько мяса напрасно, особенно в свете того, что я ещё не ел крокодилятину.

Через несколько минут подтянулись остальные негры и начали радостно голосить.

— Тишина! — рявкнул я. — Хотите накликать какого-нибудь бегемота⁈ Рты на замок и за работу! Я продолжу пасти реку, а вы занимайтесь набором воды и разделкой этого кожаного пидараса!

*Судан, вилаят Северный Кордофан, город Эль-Обейд, отель «Хилтон Гарден Инн Эль-Обейдград», 14 августа 2028 года*

— Ну, на вкус отдалённо напоминает курицу, — поделился я своими гастрономическими ощущениями.

Убах, женщина Аммара, пожарила крокодилье мясо на сковороде, в стиле стейков, и посыпала его какими-то местными специями.

Я попросил для себя мясо с кровью, то есть, слегка обжаренное — не боюсь глистов и сальмонеллёза, поэтому иду на такое. До этого я у всех на глазах жрал печень Пумбы, поэтому Убах отнеслась к моей просьбе нормально.

— Мне кажется, больше похоже на рыбу, — произнёс Мохаммад. — Отдаёт рекой.

— Да, как карась! — согласился я с ним.

— Кто? — спросил он.

— Ну, карась! — воскликнул я. — Рыба такая.

Я не знаю его названия на арабском, хотя выучил к херам собачьим целых три толковых словаря.

— Наверное, у вас просто нет такой рыбы в реках, — произнёс я. — Ну, я согласен — по вкусу чуть-чуть похоже на речную рыбу.

Мною до сих пор владеет эйфория от того, что я сумел грохнуть самого крокодила Гену, при этом, что очень важно, не лишившись конечностей.

Продолжаю жевать жёсткое мясо, из которого сочится крокодилья кровь, и запиваю это водой из личных запасов Аммара. Это минералка Bonaqua, всё ещё с газом — просто пёрфект-лайф…

За длинным столом сидят все КДшники группы Аммара, очень довольные грандиозным успехом рейда за водой. Это для меня нормально почти постоянно пребывать в состоянии опасности, когда смерть тепло дышит тебе прямо в жопу, а они стараются избегать любых опасностей и просто выживают, как могут.

— Ну, господа! — заговорил я, подняв стакан с минералкой. — Выпьем за успех!

Все подняли свои стаканы и присоединились к моему незамысловатому тосту. Сейчас, в наших условиях, минералка стоит объективно дороже шампанского «Вдова Кличко» или «Кристалл».

«Или не Кличко?» — озадаченно подумал я, выпив минералку до дна. — «Блин, Клико! Какая, нахуй, Кличко?»

Так или иначе, но за шампанское в Судане тебя никто не убьёт, а вот за бутылку минералки — вполне, вполне…

У местных есть некий алкогольный напиток, гордо называемый Аммаром «суданским виски» — это, по сути своей, самогон, выгнанный из хуй его знает чего. Возможно, из всего, что можно найти на поле.

Я реквизировал у местных все бутылки с этим адским пойлом, мотивировав это тем, что все они добрые мусульмане и им нельзя, ибо харам.

Потом, когда они уедут, я качественно нахуярюсь этим «суданским виски», чтобы повеселиться, проораться и вообще, выпустить накопленный стресс.

Это шаг в алкоголизм, но тут надо выбирать — позвонить, чтобы выговориться о наболевшем, мне некому, занятия спортом мне, объективно, не помогают, смена обстановки тоже, блядь, не помогает, поэтому мне доступен только один способ избавления от стресса. И он сейчас лежит под моей кроватью, ждёт своего часа для удара по моей многострадальной печени…

— Студик, ты — великий воин! — воскликнул Мохаммад. — Я никогда не встречал людей, что были храбрее и свирепее тебя! Предлагаю выпить за Студика — величайшего воина на Земле!

Мне было лестно услышать такое — пусть я и понимаю, что тут слабые КДшники, которые спасуют даже перед Вином или новокузнецким мною, но Мохаммад говорит от всего сердца, искренне.

Признательно киваю ему и залпом выпиваю очередную порцию минералки.

Вопрос с водой решён надолго — в цистерне, стоящей под навесом, происходит геноцид всего живого. Я нашёл инструкцию к хлорамину, который поставлялся сюда по линии ООН, поэтому набодяжил его в воду в точном соответствии с международными нормами.

Чистый хлор, конечно, был бы получше, с точки зрения вкусовых качеств — он ведь распадается через часы пребывания в воде, но в ООН работали пусть и куколды, но не долбоёбы. ООН было известно, что чистый хлор слишком легко связывается со всяким органическим говном в воде, поэтому быстро теряет свои дезинфицирующие свойства.

А хлорамин — он не такой. Он уже связан со всяким говном, но не потерял от этого дезинфицирующие свойства. Правда, запах у него — будто от бассейна…

— Когда нам отправляться? — спросил Аммар.

— Да когда захотите, — ответил я. — Главное, золото передать не забудьте…

Глава двадцать пятая

Подозреваемый в розыске

*Судан, вилаят Северный Кордофан, город Эль-Обейд, отель «Хилтон Гарден Инн Эль-Обейдград», 15 августа 2028 года*

— Так ты, получается, совсем белый? — с недоумением уточнил Аммар.

— Как снег, нахрен… — ответил я и снял с левой руки лоскут выгоревшей кожи. — Но под таким солнцем, знаешь ли, невозможно не обрести хрустящую корку.

Ещё в пустыне я обгорел, как стейк из крокодилятины на сковороде, но стоило мне провести пару деньков в тени зданий, как организм сразу же начал избавляться от «панировки».

Вообще, в начале я был капец каким красным, а потом моя кожа обрела коричневый цвет, как у очень южного араба, но и этого оказалось мало, поэтому моя кожа стала тёмно-коричневой, как кофе с добавлением очень небольшой порции молока.

В Иране, к слову, происходило лишь незначительное потемнение кожи, да я там никогда не проводил столько времени под Солнцем.

У меня есть версия, что это компенсаторный механизм моей пассивки — не зря же там написано, что обеспечивается лучшая маскировка на фоне снега. Под этим подразумевается, что я лучше приспособлен для северных широт, потому что на холоде у меня не было такого грабительского расходования килокалорий.

Но и в южных широтах моя пассивка не теряется, так как у неё есть механизм выработки жёсткого загара, делающего меня темнее иных негров…

— А ты точно человек? — спросил Аммар.

— Нет, конечно, родной! — ответил я. — Я больше не человек! Я зверь, нахуй! Впрочем, как и ты…

— Ну, ты же раньше был человеком? — с сомнением спросил Аммар.

— Ты к чему задаёшь такие странные вопросы? — напрягшись, спросил я вместо ответа.