Вчерашнее завтра: как «национальные истории» писались в СССР и как пишутся теперь - Страница 25

Страны Балтии (вступив в Европейский Союз в 2004 году), «румынская» Молдавия, Грузия (подчеркнув свою принадлежность к европейской семье идеей, что Грузия — европейская страна со времен Прометея, который был прикован к горам Кавказа), Западная Украина (в первую очередь, разрушая имперский/советский миф о единстве трех братских славянских народов) решительно идентифицировали место своей нации в Европе. «Логика “национализированной” истории, — пишет Г. Касьянов, — предполагала: первый шаг — превращение в полноценную, “историческую” нацию; второй — вхождение нации, “восстановившей” свою историю и историческую полноценность, в семью европейских наций».

Определение места «своей» нации в системе исторических, историко-географических, культурных и политических координат в рамках «национализированной» историографии предполагало создание таких национальных мифологий, которые позволяли бы не просто «выделить» или «отделить» свою историю от познавательных структур, схем и нарративов, ранее представлявшихся общими, но и доказать историческую обоснованность такого выделения. Главной целью, артикулируемой прямо или косвенно, было отделение от «общерусской» истории и «воссоединение» с «общеевропейской». Например, на Украине, неприкрыто стремившейся в «европейский дом», «европеизируемые» исторические факты целенаправленно «подстраивались» под типично общеевропейские процессы. «Наиболее пригодными с точки зрения набора стереотипов в стиле “исторического евроремонта” национальной истории являются новые интерпретации героического, казацкого периода истории Украины. В наборе соответствующих исторических мифов почетное первое место занимает идея “украинской национальной революции середины XVII столетия”, выдвинутая в научном исследовании и немедленно репродуцированная на уровне школьной и вузовской нормативной истории. В своих базовых формулировках эта идея выглядит так. В середине XVII столетия (если более конкретно — в 1648–1676 годах) на Украине (иногда используется эвфемизм “украинские земли”) происходила национальная революция. Её результатом стало создание национального государства, которое вследствие внутренних раздоров и давления со стороны соседей (разумеется, России и Польши) погибло, однако “украинские земли” сохранили остатки автономии и самоуправления, а с ними и соответствующую традицию. В ходе упомянутой национальной революции возникла “национальная государственная идея”, которая стала “для следующих поколений украинцев неписаным заветом в борьбе за независимость”».

Революция стала импульсом для формирования новой политической элиты, для развития национального самосознания, в частности, «идеологии элитарного украинского национализма», она пробудила «волю нации к самоутверждению и самовыражению в форме независимого соборного государства». Украинская национальная революция XVII века была событием, аналогичным революциям XVI–XVII веков в Нидерландах, Англии, Германии и Франции, это было событие европейского масштаба, и принадлежит оно европейской истории. Эта научная разработка, полностью построенная на риторике романтической историографии XIX столетия с огромным количеством логических форм, построений и риторических фигур советского варианта марксистской историографии, немедленно, без каких либо дискуссий была абсорбирована официальной версией национальной истории.

Украинский историк Г. Касьянов считает, что среди наиболее привлекательных конструкций, одинаково ценных для всех центрально- и восточноевропейских исторических мифологий, является миф о «врождённом» демократизме своих наций (как правило, в противопоставлении «другому», коим всё время оказывается Россия и русские) и о первенстве в законодательном обустройстве. Со времен классиков национальной историографии XIX — начала XX века стандартная версия национальной истории украинцев обязательно содержит ссылки в одних случаях на «вечевую демократию», в других — на «христианскую казацкую республику». Разумеется, важным элементом подтверждения одновременно и демократичности, и принадлежности к европейскому миру является упоминание о наличии на «исторических территориях» Украины Магдебургского права.

Отдельным феноменом среди стран бывшего СССР является Молдавия. Казалось бы, историки многонациональной Молдавии должны придерживаться тех же направлений, которые наметились в Эстонии и Казахстане. Однако Молдову и ее судьбу национальные историки осмысливали и продолжают осмысливать как особый случай на постсоветском пространстве, так как само понятие «молдавская национальность» не определено внутри дискурса национальной историографии. Кроме того, ни в одной из бывших союзных республик не муссировался вопрос о вливании в состав соседнего государства — в данном случае Румынии.

Поэтому в Молдавии среди национальных историков выделились две оппозиционные группы: «молдовенисты» и «румынисты». Для «молдовенистов» принципиальными являются следующие события: рождение молдавского государства, правление Штефана чел Маре, Дмитрия Кантемира, правление Петра I, 1812 год, 1918–1940 гг., Великая Отечественная война, нахождение в СССР как время расцвета страны. Пребывание в Румынии считается трагической страницей. Для «румынистов» определяющими предстают иные исторические вехи: дако-римские войны, романизация населения, формирование румынского этноса и нации, объединение румынских земель и основание румынского государства под руководством Траяна, Децебала, Буребисты и Михая Витязу, основание Румынии в 1859–1861 годах, 1918 год, соединение Бесарабии с Румынией — 1918–1940 годы, аннексия СССР Бесарабии с 1940 году, возврат латинской графики и румынское название нации и языка.

Представители румыно-интегрированной интеллигенции на вопрос анкеты: «Что для вас означает национальная история?» — отвечают, что это борьба за возрождение национального румынского языка и протест против насильственной русификации в советский период. Они утверждают, что подобной борьбы за язык не было ни в одной стране, что через него шел процесс роста национального самосознания. На уровне официальной политики оспаривается румынская модель национального строительства, которая гласит: «Молдаване — часть румынской нации». Противовесом выступает молдовоцентричная модель, которая обосновывает представление о двух нациях: молдавской и румынской. Румыноцентричная парадигма видит в русских оккупантов… не только с 1940-го, но и с 1918-го и даже с 1812 года. Национальное сообщество разделилось по вопросу самоидентификации: основная часть правящей политической элиты считает себя молдаванами, а большинство оппозиции и значительная часть национальной интеллигенции ощущают себя румынами.

Невзирая на то, что в 2000–2010 гг. страны постсоветского пространства условно разделились на группы по методу создания национальной истории, во всех странах сохранился ряд схожих проблем, связанных с общей для всех советской историей. Если в первые постсоветские годы под «белыми пятнами» чаще всего подразумевались отдельные неизвестные или малоизвестные (в силу разных обстоятельств) события, в первую очередь сталинской эпохи, то постепенно хронологические и тематические рамки «белых пятен» увеличились, объем исторических событий и явлений, нуждающихся в пересмотре с новых позиций, значительно возрос. Уже говорилось о голодоморе на Украине, являвшемся в СССР закрытой темой. Свои «белые пятна» обнаружились в Армении и Азербайджане.