Вальс на прощание - Страница 49

ты, чуть было не лишившийся ее в своих постоянных заботах о благе народа.

Вместо того, чтобы защищаться, Якуб согласился с упреками друга, и поощренный таким образом доктор Шкрета продолжал:

- Архимед своими кругами, Микеланджело куском камня, Пастер своими опытами - единственно они изменяли жизнь людей и творили подлинную историю, тогда как политики... - Шкрета, помолчав, презрительно махнул рукой.

- Что "тогда как политики"? - спросил Якуб и затем возразил: - А я вот что скажу тебе. Если наука и искусство - действительно подлинная арена истории, то политика, по сути, закрытая научная лаборатория, где производятся невиданные эксперименты над человеком. Подопытных людишек сбрасывают там в трюмы, затем вновь извлекают на сцену, прельщая их аплодисментами и устрашая петлей, предавая и принуждая к предательству. В этой лаборатории я работал лаборантом, но не раз бывал в ней и жертвой вивисекции. Бесспорно, я не создал никаких ценностей (равно как и никто из тех, кто работал там со мной), но я узнал лучше других, что такое человек.

- Я понимаю вас, - сказал Бертлеф, - и знаю эту лабораторию, хотя сам никогда не был в ней лаборантом, а всегда был лишь морской свинкой. Война настигла меня в Германии. Женщина, которую я любил, выдала меня гестапо. К ней пришли и показали мою фотографию, на которой я был в объятиях другой женщины. Ее это ранило, а как вам известно, любовь нередко обретает форму ненависти. Я отправился в тюрьму с таким чувством, что меня туда привела любовь. Разве это не прекрасно - очутиться в лапах гестапо и сознавать, что это, по сути, привилегия человека, которого слишком сильно любят?

Якуб ответил:

- Что меня особенно отвращало в человеке, так это то, как его жестокость, низость и ограниченность умеют напяливать на себя лирическую маску. Она послала вас на смерть, воспринимая это как трепетное проявление раненой любви. А вы шли на виселицу ради ограниченной бабенки, исполненный сознания, что играете роль в трагедии, написанной для вас Шекспиром.

- После войны она со слезами пришла ко мне, - продолжал Бертлеф, словно не слыша замечания Якуба. - Я сказал ей: "Тебе нечего бояться. Бертлеф никогда не мстит".

- Видите ли, - сказал Якуб, - я часто думаю о царе Ироде. Вы знаете эту историю. Он якобы узнал, что родился будущий иудейский царь, и из страха лишиться трона приказал истребить всех младенцев. Я представляю себе Ирода иначе, хотя знаю, что это лишь игра воображения. По моему мнению, Ирод был образованный, умный и очень благородный царь, проработавший долго в лаборатории политики и понявший, что такое жизнь и что такое человек. Ирод понял, что человека не следовало создавать. Кстати, его сомнения не были уж так неуместны и грешны. Если я не ошибаюсь, Господь тоже усомнился в человеке и увлекся мыслью перечеркнуть свое творение.

- Да, - подтвердил Бертлеф, - об этом сказано в шестой главе "Бытия": "Истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил... ибо Я раскаялся, что создал их".

- Но, возможно,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com