В сетях обмана - Страница 20

Страж порядка, откозыряв, направился к машине, которая тут же и уехала.

— Невероятно! Да как ты смел сказать такое?! — в ярости вскричала Элис.

— Не знаю, считай, что это из страха. Я не привык иметь дело с полицией нравов. Профессор домогается студентки.

Он взял ее под руку и потащил в сторону дома.

— А я, по-твоему, привыкла?

— С полицией нравов — не знаю, а с пожарной охраной — вполне возможно. Ведь ты огнеопасная и мгновенно воспламеняющаяся женщина.

Беззлобно-насмешливые нотки в этом двусмысленном замечании вернули девушке хорошее настроение. Рассмеявшись, она прильнула к своему спутнику. Сегодняшний вечер показал, что Фрэнк обладает чувством юмора и по достоинству оценит их со Стеллой авантюру.

— Да, пожалуй, ты прав. Твоя репутация была бы изрядно подмочена, если бы полицейский забрал тебя в участок, застав на месте преступления с проституткой, да еще в общественном месте! — поддразнила его Элис.

— Это не преступление. — Фрэнк обнимал ее все крепче по мере того, как они приближались к дому. — Преследуют сутенеров, а клиенты обычно отделываются легким испугом. А вот тебе наверняка было бы предъявлено обвинение.

— Зря радуешься, я бы заявила, что ты мой сутенер, — смеясь, возразила Элис.

— Не сомневаюсь, — притворно-свирепо заметил Фрэнк, отпирая входную дверь дома.

Добежав до своего этажа первой, запыхавшаяся Элис с победоносным видом повернулась и опустила руки на плечи Фрэнка. Стоя на ступеньку выше, она посмотрела ему прямо в глаза, и от того, что она прочла в них, у нее перехватило дыхание.

— Интересно, Айрин уже спит? — робко поинтересовалась она, бросив взгляд на соседнюю дверь.

— Какое это имеет значение?

Вид у Фрэнка стал серьезный и сосредоточенный. Элис была уверена, что готова отдаться ему, по крайней мере сейчас. Ведь он принимает ее не за ту, кто она на самом деле.

— Фрэнк! — Элис решила, что следует все же осторожно подготовить его. — У меня уже давно не было таких встреч.

Он выжидающе застыл на месте.

— Как долго?

Ну вот теперь и скажи ему обо всем, подсказывал ей внутренний голос.

— Очень давно.

— Еще до рождения Ника?

Он выжидающе уставился на девушку. Слабо улыбнувшись, она покачала головой.

— Задолго до того, как…

— Отлично, — перебил он, прежде чем Элис смогла полностью сформулировать свое признание. — Так даже лучше, никаких сравнений с обеих сторон, поскольку у меня подобных встреч тоже не было очень давно. — Он нежно перебирал ее шелковистые волосы, перекидывая пряди ей на грудь и, словно бы невзначай, касаясь их ладонями. — У тебя необычайно красивые волосы. — Он зарылся в них лицом.

— Айрин сказала, что ты питаешь слабость к женщинам с длинными волосами, — прошептала Элис.

Их лица были на одном уровне, и Фрэнк поцеловал ее долгим и полным одержимости поцелуем, тем самым, рассеяв все сомнения Элис в правильности ее действий.

— Ты боишься меня, дорогая? — наконец оторвавшись от нее, спросил Фрэнк.

Она растерянно замотала головой, не зная, что ответить. По-своему поняв ее жест, Фрэнк рассердился.

— А следовало бы, порядочные женщины не ложатся в постель с мужчиной при первом же свидании.

Обидевшись, Элис хотела, было броситься к своей двери, но Фрэнк, чертыхнувшись, удержал ее.

— Прости за бестактность, я совсем потерял голову. И все из-за того, что сам растерялся. Как бы мне ни хотелось улечься с тобой в постель и всю ночь заниматься любовью, я не должен этого делать.

— Почему? — От волнения Элис почти потеряла голос.

— Мы должны немного потерпеть.

Увидев, что она поражена, Фрэнк торопливо продолжил:

— Мне кажется, что этого делать пока не следует. Ведь ты еще кормишь грудью… а значит, тебе нельзя принимать противозачаточные таблетки.

— Я… то есть, я не…

Она была обескуражена тем, что разговор принял столь прозаический оборот. И это после столь эмоциональных прелюдий!

— А поскольку мы долго вели холостяцкий образ жизни… В общем, у тебя дома, наверное, нет презервативов…

Вспыхнув, она отрицательно покачала головой. Фрэнк смущенно улыбнулся.

— У меня, конечно, они есть, но мама наверняка расположилась в моей спальне и может проснуться, а мне бы не хотелось давать ей повод воспитывать меня среди ночи. — Он прижал Элис к себе, позволив ей ощутить силу своего желания. — Держа тебя в объятиях, я вообще ничего не соображаю, особенно когда ты страстно отвечаешь на мои ласки. Я едва удержался там, возле дерева, и даже не задумывался о последствиях. — Фрэнк прижался лбом к ее плечу. — Но не будем спешить. Мне хочется без оглядки овладеть тобой, так что давай дождемся того момента, когда мы сможем по-настоящему насладиться друг другом, ладно? Может быть, завтра, когда уедет моя вездесущая мать…

Он помог перенести спящего Ника в ее квартиру, и, когда за ним закрылась дверь, Элис, обессиленная, упала на кровать. Одна только мысль, что Фрэнк сливается с ней в любовной страсти, что она принадлежит ему, приводила в приятный трепет и в то же время пугала. И все же, стремясь к этому всем своим существом, она была рада, что ничего не произошло.

Сегодняшний вечер принадлежал только им двоим. Она навсегда сохранит его в своей душе. Что бы ни произошло завтра, это воспоминание останется самым прекрасным. Элис наконец поняла, до какой степени влюблена. Возможно, Фрэнк назовет все по-другому — страстью, вожделением, физическим влечением, но ей-то ясно, что чувства, испытываемые к нему, более возвышенные.

А Фрэнк… Что ж, по крайней мере, он хотя бы признал, что жаждет плотской близости, которая, как ей хотелось верить, со временем может перерасти в нечто более глубокое…

На следующее утро мать Фрэнка перед отъездом забежала к Элис на несколько минут. Айрин торопливо сунула ей в руки небольшой холст в раме, объяснив, что внизу ждет такси и она спешит в аэропорт.

— Я собиралась подарить ее сыну, но решила, что будет лучше, если отдам тебе, — не терпящим возражений тоном заявила она.

Элис попыталась было отказаться от дорогостоящего подарка.

— Бери-бери, это одна из самых любимых картин Фрэнка. На ней изображен небольшой залив у мыса Северный, где мы часто отдыхали, когда мой сын был еще совсем маленьким. С пляжа его было невозможно выгнать.

— Тем более вы не можете отдать эту картину мне.

— Разве она тебе не нравится?

Тщательно выщипанные брови Айрин обиженно взметнулись вверх.

— Да что вы, конечно, нравится, — поспешила заверить Элис.

Это был удивительно трогательный морской пейзаж, написанный маслом. На песчаном изгибе пляжа виднелась фигурка мальчика, и Элис поняла, что это Фрэнк. Она вдруг ощутила себя до смешного близкой этому маленькому существу, словно вместе с ним наслаждалась светлым мгновением детства.

— Ну вот и хорошо.

— А ваш сын не расстроится, узнав, что вы подарили ее мне?

— Не больше, чем я расстроена из-за моего не слишком удачного эксперимента с абстракционизмом, о котором Фрэнк никогда не упускает возможности мне напомнить, — обиженно ответила Айрин.

— Да, но эта картина дорога вашей семье, самому Фрэнку.

— Так же как и ты, милая. — Миссис Бартон весело подмигнула. — Считай, что это мой вклад в окончательное покорение тобою моего сына. Повесь ее на стену так, чтобы она всякий раз попадалась на глаза Фрэнку, когда он придет к тебе, и скажи, что согласна продать картину только за бешеные деньги.

— Я никогда не продам ее!

— Я знаю. — Услышав доносящиеся с улицы нетерпеливые звуки клаксона, Айрин направилась к двери. — Пусть мой ненаглядный сын убедится, что любовь дороже любых денег. Поцелуй за меня Ника, а заодно и Фрэнка. Он спозаранку умчался на какую-то встречу, и я с ним толком даже не попрощалась.

Второй за это утро визит явился для Элис еще большей неожиданностью. Открыв дверь, она изумленно уставилась на Стеллу, не веря своим глазам.