В раю снег не идет (СИ) - Страница 5

С мольбой смотрела Мермуфис на фараона, Моисей тихо спал у нее на руках, невинный свет шел от лица. Рамсес медлил, словно ждал подсказки от богов. И она пришла от одного из придворных - легенда гласит, под его видом явился сам архангел Гавриил, - который сказал:

- О божественный, неужели ты велишь казнить любимца своей дочери за проступок, который он совершил по детскому недомыслию?

- Это было больше, чем недомыслие - это было знамение! - продолжал настаивать на своем Валаом.

Тогда придворный посоветовал:

- Великий царь, прикажи принести драгоценный сверкающий камень и горящие угли, и пусть положат их перед ребенком. Если он возьмет камень, значит, и корону он сорвал сознательно, по умыслу. Если же схватит угли, то поймем, что не по разумению поступил он, и пусть тогда несмышленыш живет.

И приказал тогда фараон принести слиток золота и жаровню. От блеска камня и огня жаровни Моисей проснулся, быстро схватил ручкой горящий уголь, сунул его в рот и здесь же заплакал громко и горестно, ибо обжег язычок и губы.

Засмеялся фараон, облегченно вздохнула Мермуфис, покрывая поцелуями сморщенное от слез личико ребенка.

Так был спасен будущий пророк и вождь.

И только у Валаома сверкало злобой лицо и дикой ненавистью горел единственный глаз...

Ожог оставил страшные шрамы на языке и небе Моисея. С тех пор стал Моисей косноязычен, шепелявил. Слова произносил с трудом, неуверенно и искаженно.