В обятиях Шамбалы - Страница 19

– А вдруг здесь тоже находятся золотые пластины лемурийцев, в которых записано истинное знание? Из рассказа «старшего человека» я понял, что на золотых пластинах самопроизвольно записывалась мысль, и она же считывалась с помощью рук, – прошептал мне в ухо Равиль.

– А эти книги толстые или в виде пластин? – спросил я.

– Толстые, очень толстые, – ответил монах. – Толще книг не бывает.

– Эти книги буквами написаны или без букв? – Решил уточнить Равиль.

– Буквами на санскрите.

– Вы считаете, – обратился я к монаху, – что мысли чужих людей могут изменить буквы и слова в книге, что ли? Этого не может быть.

– Нет, – спокойно возразил монах, – слова и буквы останутся теми же, но человек, который будет читать книгу, будет неправильно понимать текст.

Я вспомнил исследования профессора Степанова о том, что любая фотография несет на себе тонкоэнергетический отпечаток самого человека, и представил, что, видимо, и любая запись может нести в себе отпечаток мыслей человека, который ее делал.

– Так что же, нам внутри хранилища древних книг совсем не думать, что ли? – иронично спросил Рафаэль Юсупов, прищурив глаза.

– Да, там думать нельзя, – невозмутимо ответил монах.

– Совсем?

– Совсем.

Мы вошли внутрь хранилища древних книг, стараясь… м… м… не думать. Хранилище представляло собой довольно большую комнату, вдоль двух стен которой были сделаны высокие полки для книг, а у третьей стены было расположено что-то вроде алтаря со статуями богов. В каждой ячейке полки помещалось по четыре толстенные книги. Каждая книга имела толщину около 20 сантиметров и была аккуратно обернута ажурной желтой, красной или сиреневой материей. Чувствовалось, что до книг давно никто не дотрагивался.

Равиль, обнаглев, достал фотоаппарат и быстро щелкнул, хотя знал, что в храмах и монастырях фотографирование обычно запрещено.

– Нельзя, нельзя этого делать! – вскричал монах. Равиль виновато склонил голову, пряча довольную улыбку. Когда мы вышли из хранилища древних книг, Рафаэль Юсупов спросил Селиверстова:

– Вы, Сергей Анатольевич, по-моему, о чем-то думали!

– Но только не о Вас, Рафаэль Гаязович!

Монах предложил пройти к роднику у склона каньона, чтобы поговорить с нами. Около полукилометра мы пропетляли по склону среди огромных валунов, пока не дошли до родника и не уселись на плоский камень рядом с ним.

– А зачем так далеко надо было уходить, чтобы поговорить? – удивился Селиверстов.

– Чтобы наши мысли не нарушали покой древних книг, – пояснил монах.

Ледяной ветер и холодный камень явно не располагали к долгой задушевной беседе. Тем не менее, я достал полевой дневник и спросил монаха:

– Вы сами-то читали эти древние книги?

– Да, я их читаю каждый год.

– Как понять?

– А так, что я каждый год читаю их один день.

– А почему так редко? Я бы зачитался этими книгами…

– Я бы тоже так хотел… – монах замешкался, – но мне разрешено читать их только один день в году.

– А кто так повелел? – удивился я.

– Прежний хранитель книг сказал, что только один день в году я имею право открывать эти книги и читать. Я знаю, в какой день мне разрешено читать, и свято это соблюдаю. Под глубоким секретом держу я эту дату. Хранитель говорил, что в этот день мои мысли не повлияют на книги и… не испортят их.

– А Вы санскрит знаете?

– Да, конечно. Но забывается этот язык, ведь приходится читать всего один день в год.

– И много книг Вы так прочитали?

– Нет. Книги ведь толстые, а я еще молодой. Надо длинную жизнь прожить, чтобы все их прочитать.

– О чем написано в книгах, которые Вы успели прочитать? – продолжал домогаться я.

– О священном Кайласе все книги пишут.

– А что именно? Постарайтесь систематизировать.

Монах задумался минут на десять. Я с завистью смотрел на ребят, которые встали с камня и переминались с ноги на ногу, а я был вынужден из деликатности сидеть на камне и морозить заднее место. Наконец монах поднял голову и сказал:

– В древних книгах описывается принцип строительства комплекса Кайласа, описывается Шамбала и Царство Мертвых.

– И что там написано? – насторожился я. – Расскажите подробнее, пожалуйста.

– Ну, я же… ну я же, – растерялся монах, – читаю всего лишь один раз в год, поэтому плохо знаю.

– А все-таки, что там написано?

– Написано там, – монах насупил брови, – что весь комплекс Кайласа был построен древними по принципу мандалы, которая называется Калачакра. Говорится, что Калачакра является главной мандалой чудодейственных сил, называемых Тантра, а также указывается, что главной составной частью сил Тантры является Время.

– Чего? Время?! Расскажите об этом подробнее, – попросил я.

– Ну… – смущенно улыбнулся монах, – я знаю только то, что Калачакра управляет Временем. А больше… я не успел прочитать.

О, как важны для меня были эти слова! О, как многого я тогда не знал! Я тогда и представления не имел, что главным телом человека является «тело времени», которое создавалось здесь… для новых людей…

Холод камня, на котором я сидел, вывел меня из оцепенения. Хриплым голосом я попросил монаха продолжить свой рассказ.

– Написано в книгах, – врастяжку сказал монах, – что в древности весь этот Город…

– Город Богов? – не удержался и встрял я с вопросом.

– Мы его немного по-другому называем… в книгах написано, что в этом прекрасном когда-то Городе, кроме больших архитектурных монументов, было построено около 1000 Фигур Просвещения, части которых можно и сейчас увидеть в виде каменных столбов и других фигур. Чаще всего они стоят группами или в ряд, образуют квадрат или круг. На некоторых из них даже сохранились изображения…

– Да уж, – удовлетворенно крякнул я, вспомнив, что одним из наших объяснений существования групп необычных останцев было предположение о том, что когда-то они были искусственно сделанными фигурами.

– Написано, что Фигуры Просвещения были такими красивыми, что их красоте удивлялись даже Боги.

– А что написано про Шамбалу… то есть про страну Олмо-лонгрен?

– Много написано, но я не успел прочитать, – я ведь молодой еще.

– А что написано про Царство Мертвых?

– Тоже много написано, но я тоже не успел прочитать. Но… я знаю здесь недалеко пещеру, которую предыдущий хранитель считал одним из входов в Царство Мертвых.

– И мы можем пойти туда? – я недоверчиво вскинул брови.

– Да. Это рядом…

Через несколько сотен метров карабканий по крупнокаменистой осыпи монах привел нас к небольшой пещере.

– Здесь надо посидеть, отдышаться и начать думать только о хорошем; лучше всего – о вечном. С плохими мыслями в пещеру входить нельзя, пещере это не понравится, – сказал монах и присел на камень.

Мы тоже уселись на камни и стали молчать.

– Ты, Сергей Анатольевич, о хорошем думаешь? – через пару минут прервал молчание Рафаэль Юсупов.

– Да, о хорошем. А Вы, Рафаэль Гаязович?

– Тоже вроде бы о хорошем…

Через несколько минут монах поднялся и завел нас в пещеру. К нашему удивлению, пещера оказалась всего лишь небольшим гротом.

– Сомневаюсь, чтобы этот грот являлся местом входа в Царство Мертвых, – недовольно высказался я.

– Но это так! – улыбнулся монах. – Вход вон там, где при свете фонарика видна узкая щель.

Обуреваемый исследовательским инстинктом, я полез в эту щель, с трудом протискивая свое тело. Щель оказалась зигзагообразно изогнутой и очень неудобной для продвижения, а камни, окружающие меня, были мокрыми и скользкими. Вскоре щель совсем сузилась. Впереди, почти на уровне пола, я увидел отверстие. Я согнулся и приблизился к нему.