В обятиях Шамбалы - Страница 18

Я стоял, обдуваемый холодным ветром, и внутри себя ощущал глухой ропот негодования из-за того, что так мало знаю и вынужден рассуждать предельно умозрительно.

– Почему я все время и по каждому поводу рассуждаю и стараюсь без всякой практической надобности провести аналогии и сделать выводы? – самокритично задал я себе вопрос и не нашел на него ответа.

В то время я еще плохо понимал, что рожденные интуитивно или сделанные логически выводы и умозаключения имеют способность накапливаться, так же как и реальные факты. Они, как и факты, могут постепенно выстраиваться в стройные линии, просеиваясь через сито научного анализа, и неожиданно приводить к какому-то практически важному заключению, которое ты, как ученый, не боясь оскорбляющего презрения маститых академиков, кидаешься проверять в эксперименте и, получив положительный результат, вдруг осознаешь, что существует Мир Мыслей и что ты, как исследователь, не имеешь права бездумно отбросить ни одну мысль, пусть даже самую фантастическую, потому что клокотание мыслей в твоей голове связано не просто с желанием в чем-то выделиться и за счет этого занять более респектабельное положение в человеческом обществе, а связано с тем, что через близкий и в то же время таинственный Мир Мыслей мы соединены с другими вариациями разумной жизни, будь то с Шамбалой, будь то с Царством Мертвых, будь то с параллельными мирами, о мыслительных способностях которых знает только Тот, мысль которого невообразимо мощна, а именно Тот, кто создал нас и их… вместе.

Я снова присел на холодный камень, поежился и представил, что чудесная энергия пяти элементов, с помощью которой было создано все, что окружало нас в Городе Богов, наверное, когда-то прозрачным лучом била из глаз пятого элемента – человека из параллельного мира, пришедшего к нам на помощь, чтобы создать то, что очень грандиозно, но роль чего неведома нам.

На монументе выше кружков и овала была хорошо видна какая-то огромная петля. Я попытался проанализировать это то ли изображение, то ли естественное слияние расщелин на камне, но у меня ничего не получилось. Я махнул рукой, понимая, что у меня не хватит ни знаний, ни мыслительных способностей.

Далее я обратил внимание ребят на какое-то подобие лестницы, спускающейся с западной стороны «латино-американского» монумента.

– Интересно, что бы это могло означать? – спросил я.

– Это лестница в небо! – без тени сомнения ответил Селиверстов.

– Куда, куда лестница? – решил уточнить Рафаэль Юсупов.

– В небо, – Селиверстов вскинул подбородок.

– А что там…?

– Небо, а что же еще.

Наступила минутная пауза.

– Во многих легендах и мифах упоминается лестница в небо, – стал пояснять Селиверстов. – Описывается, что человек по этой лестнице может взойти на небо и увидеть небесную жизнь. Никто из современных людей не ходил в небо, никто даже не видел ее…

– Ты хочешь сказать, – Рафаэль Юсупов насупился, – что мы видим настоящую лестницу в небо? А как, по-твоему, можно по ней восходить – она же почти вертикальная, да и почти полукилометровый отвес отделяет лестницу от земли?

– Вот в этом-то и дело, – Селиверстов поднял указательный палец, – только те люди, которые способны к левитации, то есть к подъему своего тела над поверхностью земли, могут добраться до лестницы в небо. Вы вот, Рафаэль Гаязович, не сможете добраться до лестницы в небо, потому что левитация для Вас недоступна. Вы, Рафаэль Гаязович, человек приземленный.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, – не дал договорить Юсупову Селиверстов, – что Вы никогда не сможете оторваться от поверхности земли, Вы – поверхностный человек.

– Чего, чего? – Рафаэль Юсупов кинул недовольный взгляд на Селиверстова. – Это я-то приземленный и поверхностный?

– Вне всякого сомнения, – дерзко ответил Селиверстов. – Вы ведь, Рафаэль Гаязович, не можете воспарить?!

– Куда воспарить?

– Не куда воспарить, а над землей воспарить. Приземленные люди, извините, парить не могут и, тем более, «допарить» до лестницы в небо.

– А ты сам-то, Сергей Анатольевич, парить можешь и, тем более, «допарить» до…?

– Я могу, – Селиверстов горделиво посмотрел на Юсупова.

– Как это?

– Мой Дух может воспарить над землей и… м… м… м… долететь до лестницы в небо, в то время как мое бренное тело останется на земле и будет ждать, пока мой Дух не возвратится в него обратно. Я мысленно могу воспарить, а приземленные люди не могут, потому что парением считают только телесное парение.

– И как часто ты паришь?! – ухмыльнувшись, спросил Рафаэль Юсупов.

– Как? Телесно или духовно? – Селиверстов взглянул на него.

– И так и так.

– Духовно я парю тогда, когда меня посещают возвышенные мысли, а вот телесно не могу.

– Понятно, – рассмеялся Рафаэль Юсупов, – чтобы такое большое тело могло парить… Тело, которое сто пельменей может съесть!

– Не в пельменях дело, а в силе духа. Дух, если он сильный, любое тело может поднять, чтобы парить.

– Но не твое.

– Мое тоже может.

– Сергей Анатольевич! Рафаэль Гаязович! Вот если бы вы оба воспарили и допарили до лестницы в небо и поднялись по ней, то куда бы вы тогда попали? – ехидно спросил Равиль.

– Вне всякого сомнения, мы бы попали в параллельный мир, – ответил Селиверстов. – Местом входа в параллельные миры, я думаю, является лестница в небо. Только люди, умеющие парить, могут входить в параллельные миры, как духовно, так и телесно.

Я собрал карандаши, компас и бинокль в сумку и сказал, что пора идти. Выстроившись гуськом, мы пошли по маршруту. Сзади послышалось:

– Не парим ведь, а ногами идем.

Шагая и думая об увиденном, я вдруг понял, что замеченное нами наскальное изображение лица человека, скорее всего, принадлежит атланту, поскольку на «латино-американском» монументе мы скорее всего видели изображения фигур четырех Коренных Человеческих Рас, а атланты, как известно, являлись четвертой Расой.

Тропа вела нас к маленькому монастырю, расположенному на крутом каменистом склоне. Я крутил головой во все стороны, стараясь не пропустить чего-либо интересного. Неожиданно я споткнулся и с грохотом упал, ударившись носом о камень. Ребята помогли мне подняться, стали щупать быстро распухающий нос и приговаривать, что с таким солидным носом я смотрюсь сурово и экзотично.

– Каково, интересно, лицо Читающего Человека? – подумалось мне.

Мы шли к маленькому монастырю, расположенному на западном склоне каньона высоко среди скал. Дойдя до монастыря, который был похож на келью отшельника, мы крикнули:

– Эй, кто там есть?

Навстречу вышел человек в цветастом свитере и представился, сказав, что он монах.

Через проводника Тату мы попросили разрешения поговорить с ним и побывать внутри монастыря.

– Хорошо. Только внутри монастыря можно быть всего несколько минут. А поговорим мы в другом месте, – ответил монах-отшельник.

– Почему так?

– А потому, что здесь находится хранилище древних книг.

Мы недоуменно переглянулись.

– Древние книги не любят чужих людей, – пояснил монах.

– Как это?

– А так, что древние книги чувствуют человеческие мысли.

– Книги чувствуют? – мы еще раз недоуменно переглянулись.

– Да, – кивнул монах, – древние книги чувствуют мысли. Мысли чужих людей опасны для древних книг, потому что они могут изменить записи в книгах.