В обятиях Шамбалы - Страница 15

– С Шамбалой это, наверное, связано, – проговорил я себе под нос.

В тот момент я еще не знал, что вскоре наши рассуждения приведут к пониманию того, что внутри Малого Кайласа и вправду сокрыта главная каменная программа Жизни на Земле, реализованная… в Городе Богов.

Утром нас встретила ясная морозная погода. Мы сфотографировались на фоне Кайласа с российским флагом.

После окончания сборов я собрал группу и сказал:

– Вчера я вроде бы видел на одной из скал изображение лица человека. Присматривайтесь внимательнее, ладно?

Караван яков и погонщики ушли вперед. Мы шли по дну красивого каньона. Отсутствие «родного» яка, вечно закрывавшего обзор, казалось, радовало всех. И только Сергей Анатольевич выглядел слегка озабоченным.

Медленно шагая, я вглядывался в окружающие скалы. Но изображения лица все не было. Я вчера приметил место, где его видел, но точно не помнил.

– Вон там, вроде как, должно быть… Нет, вон там… – приговаривал я. – А может, мне померещилось? Темновато ведь было.

Наконец я издал победный крик:

– Вон оно, лицо!

– Где? – спросил Селиверстов.

– Да вон же! Видишь гряду, то ли останцев, то ли давным-давно сделанных фигур, которые сейчас разрушились. На верхней части невысокого каменного столба видно полуразрушенное лицо человека. Видишь, Сергей Анатольевич?

– Нет. Где оно, лицо-то?

– Да вон оно! Вон! – я показал указательным пальцем.

– Одна половина лица разрушена, но другая половина вполне сносно сохранилась. Видны рот, нос, подбородок и один глаз. Даже одно ухо видно.

– А-а-а-а! – вскричал Селиверстов. – Вон оно, оказывается, где! А я-то в другое место смотрел. Впечатление производит это лицо! Это лицо мужественного человека, атланта настоящего! Это не какой-нибудь современный мальчик, живущий в «голубых тонах»!

– Естественные вариации расщелин в камнях могут иногда образовывать причудливые сочетания, имитирующие очертания различных известных нам предметов, – скептически заметил Рафаэль Юсупов.

– Лицо – это не предмет, – возразил Селиверстов.

– Какая разница – предмет или лицо, – Рафаэль Юсупов насупился, – важен тот факт, что расщелины в камнях могут случайно принять очертания того или иного…

– Предмета – может быть. Но лица – нет, – парировал Селиверстов.

– Почему ты, Сергей Анатольевич, так уверен?

– Потому, что лицо это… посмотри, посмотри, – Селиверстов указал пальцем, – выражение имеет, выражение мужественности и силы. А ты видел предмет с выражением мужественности и силы? Нет, не видел. А лицо такое выражение может иметь, потому что оно одухотворено работой скульптора. Поэтому скульптурное изображение человека или… лица несет элемент духовности, который человек, смотрящий на него…

– На что смотрящий, на лицо?

– Да, на него! – сказал Селиверстов, разглядывая лицо Рафаэля Юсупова. – Ну… если человек смотрит на лицо… то есть на его каменное изображение, то он в обязательном порядке ощущает элемент духовности, который постарался ввести в него скульптор. Мы не только видим, мы еще и ощущаем скульптуру. Я, когда бываю в Питере, я не просто смотрю на скульптуры, я стараюсь еще их и прочувствовать.

– А при чем тут сравнение изображения этого лица с современными мальчиками в «голубых тонах»? – Рафаэль Юсупов искоса посмотрел на Селиверстова.

– Да ни при чем. Просто этим сравнением я постарался подчеркнуть мужественность выражения этого каменного лица.

– Пол-лица, – уточнил Рафаэль Юсупов.

– Ну, какая разница?! – взъерошился Сергей Анатольевич. – Если одна половина лица разрушилась, то вторая-то сохраняет его общее… лицевое выражение.

– Да, конечно. Даже половина лица может передать его «голубые тона», – съязвил Рафаэль.

– Да при чем тут «голубые тона»? – не сдавался Селиверстов. – Я хочу сказать, что сделанное на камне изображение лица…

– Половины лица, – еще раз подчеркнул Рафаэль Юсупов.

– Да, да… изображенная на камне половина лица одухотворена… Да не перебивай меня! – рассердился Селиверстов.

– Ладно, ладно.

– Я хочу вот что сказать, – снова собрался с мыслями Селиверстов, – мужественность выражения этого лица не присуща выражению лица современного человека.

– Живущего в «голубых тонах», – не удержался и еще раз съязвил Рафаэль Юсупов.

– Я хочу сказать, – Селиверстов строго посмотрел на Юсупова, – что выражение лица, высеченного здесь, в Городе Богов, совершенно другое, чем выражение лица современного человека. А отсюда какой можно сделать вывод? А?

– Какой?

– А такой, что на камне высечено лицо человека предыдущей цивилизации, – наконец высказал главную свою мысль Селиверстов.

Зарисовывая изображение лица и слушая этот разговор, я думал о том, что вариабельность горных расщелин может и в самом деле имитировать лицо человека. Но может быть и так, что когда-то, в очень далекой древности, на этих скалах были вырезаны изображения лиц, фигур и многого-многого другого, а от всего этого сейчас, по прошествии тысячелетий, осталось только изображение одного лица, вернее… половины лица. Ветер и вода сделали свое дело.

Я понимал, что полностью отвергнуть факт наличия «искусственного изображения» человеческого лица здесь, в легендарном Городе Богов, состоящем из сочетания удивительных пирамид, монументов и каменных зеркал, невозможно. Мне представилось, что давным-давно все эти пирамидальные конструкции были испещрены разноцветными орнаментами и фресками, в сравнении с которыми ничто по красоте не могло соперничать в мире… Имело полный смысл проанализировать изображенное на скалах лицо.

– Какой из пяти существовавших на Земле Коренных Человеческих Рас принадлежало это лицо? – задал я сам себе вопрос.

По результатам гималайской экспедиции 1996 года, когда мы целенаправленно занимались реконструкцией внешности людей предыдущих цивилизаций, я мог сказать, что изображенное на скалах лицо принадлежит или человеку нашей арийской Расы, или человеку предыдущей нам атлантической Расы. Я знал отличительные черты внешности атлантов, но разрушения не позволяли конкретизировать ответ на поставленный вопрос, а постулат Селиверстова об обязательной мужественности выражения лица атлантов, на мой взгляд, не выдерживал критики.

– Жаль, очень жаль, – внутренне негодовал я, понимая, что изображенное лицо человека, скорее всего, принадлежит строителю Города Богов, а ответив на вопрос – атлант или ариец изображен здесь, – можно было бы построить немало гипотез о давности строительства, о применявшихся строительных технологиях и, самое главное, о предназначении Города Богов.

Я еще раз пробежал глазами по тибетским скалам, засунул полевую тетрадь в экспедиционную сумку и скомандовал:

– Пошли!

Настроение было хорошее, я как бы чувствовал, что вскоре мы с той или иной степенью вероятности сможем ответить на данный вопрос.

Размеренным шагом мы шли по Городу Богов. Из-за поворота плавно, как в кино, выплыла какая-то огромная, высотой около 800 метров, экзотическая конструкция, разительно отличающаяся не только от обычных тибетских гор, но и от всего того, что мы уже видели здесь – в сердце Тибета.

– Что это?! – уже привычно воскликнул я.

– На какую-то латино-американскую пирамиду похоже, – сказал Селиверстов.