В обятиях Шамбалы - Страница 11
Что находится на дне обрыва Кайласа?
Отойдя на эти два километра, мы опять поставили на штатив видеокамеру и стали смотреть в окуляр. Кайлас был уже далеко, но дно обрыва священной горы, хотя и в дымке, было видно достаточно хорошо. На дне обрыва, как я и предполагал, мы увидели три пирамиды. Кроме того, обращали на себя внимание два отрога от горы Кайлас: западный отрог заканчивался чем-то наподобие огромного каменного столба, на вершине которого была видна маленькая пирамидка, восточный же отрог был очень длинным – не менее 2–3 километров по протяженности.
Найдя плоский камень и расположившись на нем, я принялся зарисовывать весь этот вид. Конечно же, я рисовал довольно схематично, как бы мысленно дорисовывая те участки, которые были покрыты снегом, разрушены или плохо просматривались через дымку. Естественно, схематизируя процесс рисования, я мог гдето ошибиться и даже принять какой-нибудь горный выступ правильной формы за пирамиду, но я могу точно сказать, что я нигде и никогда не фантазировал. Да и не было никакого смысла фантазировать – этот странный Город Богов был и так полон чудес.
В процессе рисования трех расположенных под обрывом Кайласа пирамид я обратил внимание на то, что там находится что-то наподобие террасы, на которой стояли две ступенчатые пирамиды. Одна из них, меньшая, которую я обозначил номером «100»[1], имела срезанную вершину и две вертикально срезанные грани. Другая, большая (номер «99»), была остроконечной и четырехгранной.
Чуть юго-восточнее, вроде как на другой, более низко расположенной террасе стояла еще одна пирамида (номер «101»), имевшая на вершине толстый цилиндрический выступ.
Потом я стал внимательно осматривать западный и восточный отроги Кайласа.
– Равиль! По-моему, проводник Тату говорил нам, что есть два Кайласа – Большой и Малый. Верно? – спросил я.
– Точно помню, он говорил это. Я уже давно ищу глазами Малый Кайлас, – Равиль сосредоточенно нахмурил брови.
– Я помню также, – продолжал я, – что Малый Кайлас, как рассказывал Тату, находится на высоком каменном выступе с западной стороны Большого Кайласа и представляет собой маленькую четко заметную пирамиду. Тату также говорил, что роль Малого Кайласа не меньше, чем Большого.
– Да, да. Меня даже удивило это утверждение, что роль Малого Кайласа столь велика, – откликнулся Равиль.
– Так вот, смотри – вон тот западный отрог горы Кайлас с цилиндрическим выступом, заканчивающимся маленькой пирамидой, и есть, по-моему, Малый Кайлас. Далеко, правда, но давай-ка подойдем поближе и убедимся – так ли это.
Я схематично зарисовал предполагаемый Малый Кайлас (номер «4») и, конечно же, Большой Кайлас (номер «98»).
Восточный отрог Большого Кайласа (номер «103») имел изогнутую форму и находился на том же уровне, что и предполагаемый Малый Кайлас. Любопытным было то, что на этом отроге также была вертикальная борозда («102»), идентичная центральной борозде Большого Кайласа.
– Опять борозда! К чему бы это? Что она разделяет здесь? – воскликнул я про себя.
На этом восточном отроге я обратил внимание также на самый периферический выступ («104») и долго разглядывал его в окуляр видеокамеры и в бинокль. Что-то зловещее таилось в этом выступе.
– Может быть, это и есть тот самый «топор Кармы», о котором писал Ангарика Говинда? – подумал я, не находя ответа.
Еще несколько минут я смотрел на восточный отрог Большого Кайласа. У меня почему-то возникло чувство внутренней тревоги, постепенно перерастающей в страх. Превозмогая эти невесть откуда нагрянувшие чувства, я стал зарисовывать восточный отрог Большого Кайласа. Я еще не знал, что рисую обратную сторону Зеркала Царя Смерти Ямы.
Когда я закончил рисовать, мы быстрым ходом отправились на северо-запад, не сводя взгляда с Кайласа. Священный Кайлас то скрывался за буграми, то появлялся вновь, раз за разом поражая своим величием.
Сколько же здесь пирамид!
Вскоре перед нами открылся вид на целую группу пирамидоподобных конструкций, расположенных южнее Кайласа.
– Сколько же здесь пирамид! – воскликнул Равиль.
– Такое ощущение, что пирамиды аж накладываются друг на друга. Пирамидальный конгломерат какой-то! – добавил я.
– Кстати, эта группа пирамидоподобных конструкций расположена дальше от самого Кайласа, чем та группа, которую мы только что рисовали.
– Очень древние пирамиды, во многих местах разрушились, – вздохнул Равиль. – Но какое многообразие форм! Ни одного…
– Давай рисовать и фотографировать! Скоро вечереть будет, – перебил я. – Ты давай фотографируй и снимай на видеокамеру. А я буду бегать по буграм, чтобы отразить на рисунках объемное изображение. На фотографии это получить невозможно. Только рисунки позволят.
– Да… Бегать на высоте почти 5000 метров… «Пробежав» несколько бугров, я сделал первый рисунок.
– Ух! – выдохнул я.
Было видно, что появившиеся кучевые облака стали бросать черные тени на те пирамидоподобные конструкции, которые я зарисовывал. Поэтому трудно было ожидать, что фотографии и видеозахваты будут иметь высокое качество. Фото– и видеотехника вряд ли сможет «пробиться» через черную высокогорную тень, а человеческий глаз способен делать это, улавливая упорядоченные детали необычных гор, скрытые черной тенью.
Из всего того, что я нарисовал, наиболее любопытной мне показалась необычная конструкция, которую я обозначил в дневнике номером «92». Она представляла собой конструкцию, широкими ступенями восходящую вверх и заканчивающуюся треугольной «крышей».
– Интересно, что же могло означать изогнутое таким образом пространство? Какое же вещество создавали древние, изогнув пространство в такую форму и остановив в нем время? Если древние создавали таким путем какую-то молекулу, то почему в первоначальном варианте она имела столь гигантский размер? Неужели молекулы в своей первооснове имеют пирамидоподобные формы и отличаются друг от друга характером изогнутого пространства? – думал я, почесывая затылок.
Штырь
Но меня больше всего заинтересовал обычный тибетский холм с неестественно остроконечной вершиной. Чтобы лучше разглядеть этот холм, я поднялся на взгорок и оттуда четко увидел, что на вершине холмы стоит цилиндрический «штырь».
– Равиль! Иди сюда! Неси видеокамеру и бинокль! – закричал я. Когда подошел Равиль, я его спросил, показав на «штырь»:
– Что это, по-твоему?
– На гурий похоже, – промолвил он. – Иногда местные жители или туристы отмечают тропы, складывая из камней гурии.
– Если это гурий, – усмехнулся я, – то какого же он размера?! По моим прикидкам, размер «штыря» не менее, чем высота трех-четырехэтажного дома. Сложить из камней такого размера гурий… да он рассыплется.