В лапах страха (СИ) - Страница 66
«И, к черту, какая разница, чем именно всё это является!»
Григорий Викторович подождал, пока в тумане окончательно не растворятся светодиодные маячки джипа, затем закурил и поспешил в сторону парка.
11.
Марина наблюдала за тем, как в боковое окно ударяют редкие капли дождя; эпизодически она прислушивалась к надрывному гулу мотора, пытаясь не утратить связи с действительностью. Дорога была пуста – густой туман отпугнул даже водителей фур, – отчего создавалось впечатление, что они и впрямь очутились за чертой мироздания, где напрочь отсутствует всяческое проявление разумной жизни.
Марина чувствовала, что Глеб отчаянно спешит; муж с трудом сдерживался, чтобы не вдавить педаль в пол до упора. Пару раз их выносило на обочину, но Глеб всё же возвращал машину на скользкое шоссе – при этом он упорно молчал, что только ещё больше нагнетало атмосферу.
Временами «десятка» начинала конвульсивно дёргаться, словно её сердце билось через раз и должно было вот-вот остановиться. Однако машина продолжала мчаться вперёд, навстречу непрекращающемуся дождю и неизвестности.
- Ты так и будешь молчать? – спросила Марина, отчаянно всматриваясь в дождевую пелену.
Глеб лишь вздохнул и поддал газа.
- Я, конечно, всё понимаю... – Марина спонтанно закусила фалангу пальца. – Но не лучше ли мне быть готовой к самому худшему?
Глеб издал какой-то неопределённый звук; «десятка» дёрнулась и зашлась астматическим «кашлем» – рывки продолжались какое-то время, затем прекратились.
- Чёртов бензонасос! – выругался Глеб.
Марина почувствовала на ладонях холодный пот.
- Только не говори, что она сейчас сломается...
Глеб хрустнул шеей.
- Не каркай.
Марина вздрогнула. Она чуть было не сказала в ответ КЫШ, как тогда на кладбище, но вовремя опомнилась и лишь с присвистом выдохнула, прикрыв губы пальцами.
За окном простирался иллюзорный пейзаж: неясные очертания фонарных столбов закручивались в серые вихри и оседали позади несущейся машины флегматичными протуберанцами. Змея ограждения разделительной полосы извивалась из стороны в сторону, бликуя в свете фар отдельными чешуйками. Горбатые остановки с грудами переполненных мусорных пакетов были под стать покинутым норам чудовищ. Последние искусно прятались во всепоглощающем мраке, а может, не только во мраке, но и в головах заблудших путников.
- Возможно, Умка учувствовал в боях, – неожиданно сказал Глеб и что есть мочи ударил кулаком по рулю; двигатель в ответ снова чихнул, а машина заметалась по пустынной трассе, будто незрячая.
- В боях?.. – Марина уставилась на мужа, попросту игнорируя сложившуюся аварийную ситуацию. – В каких ещё боях? Что-то не припомню, чтобы твой брат где-то служил...
Глеб напряжённо сопел.
Марина нервно тёрла влажными ладонями о колени. Хрустела запястьями, тщетно пыталась вымести из головы бредовые мысли. Однако ответ мужа окончательно припечатал Маринин рассудок к основанию бытия.
- В собачьих боях.
Марина почувствовала, как внутри у неё что-то оборвалось. В груди, под ямочкой, проскользнул электрический заряд, оставив после себя ноющее сердце. В пальцах рук и ног закололо, перед глазами заплясала мошкара. Всё сопутствующее отодвинулось на второй план, сделавшись ненужным и малозначительным. Марина была уверена, что влети сейчас «десятка» на полном ходу в бетонное ограждение, она сама только безумно рассмеётся, не веря в столь быстрый конец всего. Это будет слишком просто. СЛИШКОМ ПРОСТО!
«Господи, ведь дома Юрка и Светка – один на один с этим монстром!»
Марина вздрогнула и, что есть сил, вцепилась в ремень безопасности.
«Во что бы то ни было нужно жить! Не ради себя, ради детей. Ради их безопасности. Если ещё не поздно...»
Марина не обратила внимания на подобные мысли, хотя в нормальной обстановке, они, вне сомнений, шокировали бы её, заставив задуматься о многом... И, в первую очередь, о своём собственном поведении.
- Сергей проигрался по крупному, – прохрипел Глеб. – В карты. Вернее не проигрался, а доигрался.
- В смысле? – Марина силилась усмирить разошедшееся сердце, голос дрожал.
- В прямом. Его подставили столичные барыги, – Глеб злобно покачал головой. – Им, видите ли, не понравилось, что брат всё время выигрывает. Вот они и предложили крышевать общий бизнес, а выигрыш на общак пускать, – думали, что на лоха какого напали. А Сергей вспылил – ты же его знаешь: не свойственно ему под кого-нибудь прогибаться. Так уж он устроен.
- А что, лучше постоянно прогибаться? – сама не зная зачем, спросила Марина и тут же поспешила отвернуться.
- В определённых ситуациях – это не так уж и зазорно. Во всяком случае, появится время, чтобы ещё раз всё досконально обдумать. А брыкаться и биться лбом об стену – это не выход. Уж поверь мне – только выдохнешься раньше времени.
Марина промолчала.
- Вот кореша и подставили Сергея в назидание. Заодно деньжат решили срубить. Потому-то брат и бросался из крайности в крайность – пытался выкрутиться любой ценой. Славин сегодня сказал, что на собаках можно реально заработать, а Сергею как раз это-то и нужно было, кровь из носу.
Марина с трудом проглотила подкатавший к горлу комок, глянула на мужа.
- То есть, ты хочешь сказать, что вчера вечером просто так привёл в дом чудовище, которое где-то там, за деньги, дралось на смерть с другими такими же чудовищами?.. – Внезапно Марина поняла, что в жизни ещё не была так близка к тому, чтобы не вцепиться мужу в глотку. Она хотела, как в песне: «Рвать сталь, рвать сталь, рвать сталь, чтобы!..» До тех пор, пока от собственных ногтей ничего не останется! А потом передохнуть... и снова: «Рвать сталь, рвать сталь, рвать сталь!..»
- Ты, вообще, понимаешь, что такое сотворил? – прошептала Марина враз севшим голосом, словно проглотила всю эту надуманную сталь. – Ты хоть представляешь, что там сейчас, в эту самую минуту, может происходить?
- Марина... Хватит нести чушь!
- Чушь?! А куда ты тогда так летишь?! – выкрикнула Марина, и впрямь чувствуя всем своим нутром сковавший грудь металл. – Да она по телефону ни разу не ответила! Ты это понимаешь?!
Глеб как-то безумно улыбнулся и принялся шарить по карманам.
- Сейчас я позвоню при тебе... – скороговоркой говорил он, а Марина в этот самый момент слышала совершенно иное:
«Я не позвоню, потому что на мне надета одна рубашка, а сотовый осталась в куртке, которую я накинул тебе на плечи ещё в Троице... и которую ты наверняка оставила там же, как оставила собственную сумочку на работе...»
Глеб оторвался от дороги и уставился на жену так, словно та только что материализовалась на сидении из пустоты.
Впервые в жизни Марина увидела в глазах мужа истинный страх: зрачки сузились до размеров булавочной головки, губы растянулись в некоем подобии оскала, а волосы на голове...
«Да нет же, просто показалось! Наверняка всё дело в дожде и ветре».
«Десятка» снова задрыгалась, принялась сновать по проезжей части, словно контуженая лошадь под мёртвым всадником на поле боя.
Глеб всё же справился с управлением, однако на сей раз, пациент был скорее мертв, чем жив.
Марина, путаясь в опрометчивых мыслях, наблюдала за тем, как муж снова и снова безрезультатно давит на педаль газа, а попутно силится отыскать подходящее место для остановки. Двигатель продолжал издавать надрывные вздохи, похожие на предсмертную агонию туберкулёзника. Всё было кончено и перед фактом очевидности осталось лишь пасть на колени, надеясь на снисходительность звёзд. Но последних на небе сегодня не было... как не осталось шансов успеть добраться до города в срок. Реальность дала трещину, ускользнув во мрак грёз, а на её месте снова раскачивался равнодушный протуберанец, нехотя принимая очертания дорожного указателя. Безнадёжная «десятка» доживала свои последние часы внутри закупоренной магистрали неизвестности, бежать из которой сегодня было попросту невозможно.