В когтях неведомого века - Страница 23

Георгий о своем дворянском звании. — Я же все-таки дворянин!

— Ха! — уткнул руки в боки хозяин, смерив его взглядом с ног до головы. — Видали дворянина? Да вы скорее комедиант, сударь, чем дворянин! И одеты в какие-то дедовские обноски, и шпага у вас на боку словно палка болтается, да и пришли пешком!

— Да я оставил свою лошадь…

— Где? В лесу? Волкам? А шпоры у вас куда подевались? Загнали вместе с лошадью?

Жора не знал, что и сказать. Действительно, как он только сейчас вспомнил, шпоры в Средние века были непременным атрибутом всякого дворянина, если только он не шел по церковной линии. Вот прокол так прокол! Так себе Штирлиц из вас, Георгий, хреновенький, нужно сказать.

— К тому же, господин прохожий, обхождение у вас слишком уж вежливое для родовитого: «пожалуйста», «вы»… Да и торгуетесь, как барышник! Не иначе сами наших кровей будете, из сиволапых… Высокородные-то знаете как? Мелочь не считают, даже если на мели сидят, а что не по их — сразу в морду!..

При последних словах кабатчик все же опасливо отодвинулся от Арталетова, решив не искушать понапрасну судьбу, и слегка переменил тему:

— Сознайтесь, сударь, что вы либо бродячий комедиант, либо шут, вроде нашего Леплайсана. Он тоже всем врет, что дворянин, хотя по мне, так обычный пьяница… Хотя зачем одному королю два шута? Вот, кстати, и он! Легок на помине…

На пороге кабака возникла весьма примечательная личность…

5

Где ты, время золотое, «Солнцедар»?!

Пили мы его ковшами

С корешами-алкашами,

Было дело, что про это говорить!
Владимир Шандриков. «Созидатель»

— Странный вы человек, шевалье! — Развалясь на затертой тысячами задов скамье будто в роскошном кресле, Леплайсан потягивал арталетовское вино, нисколько не пьянея. — Очевидных вещей не знаете, в мелочах путаетесь… Зачем вам, к примеру, знать, в каком именно году от Рождества Христова мы имеем счастье жить? Добрых три четверти из собравшихся здесь пейзан, — он обвел глиняным кривобоким «бокалом» гомонящее заведение дядюшки Мишлена, — да какие там три четверти — девять десятых понятия не имеют, какой на дворе год. Ни к чему им это. Им, знаете ли, достаточно помнить имя короля, сидящего в Париже (да и то, замечу, не обязательно), да скоро ли Пасха или Троица с Рождеством… Эй! — дотянувшись длиннющей рукой, хлопнул он по плечу сидящего за соседним столом мощного — Шварценеггер удавится от зависти — селянина. — Какой сейчас год, дубина?

Ничуть не обидевшись на «дубину», крестьянин (а может быть, и дровосек) ухмыльнулся и пожал саженными плечами, продолжая пережевывать что-то хрусткое.

— Вот видите?..

За прошедшие несколько часов кабак успел наполниться самым разнообразным народом, как говорится, под завязку. На одном полюсе здешнего общества находились Арталетов, пардон, шевалье д'Арталетт с его визави, то есть люди весьма приличные, на другом — мерзкого вида оборванцы, а все остальные — от молчаливых немецких рейтар, каким-то не известным никому способом умудрившихся выцыганить-таки у кабатчикаОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com