В его глазах (СИ) - Страница 31

И всего-то?

Через минуту пришло дополнение: «И покатайся со мной. Просто так, без прыжков».

Вау, Юри.

Этот человек просто сводил меня с ума. Серьезно.

«И все?»

«И все».

- Ты же понимаешь, что День рождения – это прикольная штука. Почему ты не говоришь о нем?

Он смущенно повел плечами, засовывая руки в карманы куртки поглубже.

- Я как-то не привык превозносить его над остальными днями. Это просто день, когда родился я, один из нескольких миллиардов человек на планете. В этом нет ничего особенного.

- Это все потому, что тебя разбаловали, - авторитетно заметил я. – Если бы ты не мог иметь любую вещь буквально по щелчку пальцев, то радовался бы хотя бы тому, что тебе подарят что-то, и твоей семье не придется тратить на это деньги.

- Для тебя важны лишь подарки? – покосился на меня Юри, кусая губы. – Это не слишком правильная позиция.

Я лишь пожал плечами в ответ.

29 ноября, словно чувствуя ситуацию, встретил нас относительным теплом и солнцем с самого утра. Я долго не мог заснуть, волнуясь - а вдруг ему не понравится, а вдруг это слишком простой подарок? Какое преимущество вообще имеет мое катание перед, например, путевкой за границу? Глупость какая-то. Только Юри мог такое придумать.

Однако мысль о том, что мы сможем потом покататься вместе, радовала – вспоминалось детство, те дни, когда я еще мог просто так гонять по льду с родителями или друзьями, не беспокоясь о программах или том, как выглядят мои движения со стороны, когда мог падать просто так, и это было нормально. Сейчас, даже когда я пытался просто расслабиться, в голове крутились прыжки и дорожки, а тело постоянно само напряглось, словно готовясь к тому, что сейчас будет что-то сложное. Что-то, на что потребуются усилия. Какой уж там отдых…

Когда мы, оставив вещи в раздевалке, вышли к самому катку, я глубоко вздохнул, стараясь успокоить сердце и себя самого. Юри сиял – мне было почти больно смотреть на его счастливое лицо. Он всю дорогу дергал меня за рукав и улыбался, когда я поворачивался – и я так и не сумел понять, чему он так радуется.

- Давай, Виктор, - подбадривающе сказал мне он. – Ты еще не начал, а я уже готов стать твоим самым преданным фанатом.

- Серьезно? – я усмехнулся, снял блокираторы, вышел на лед и сделал пробный круг. Юри внимательно наблюдал за мной широко раскрытыми глазами, словно боялся что-то упустить. – Тогда мне придется выложиться. Короткую или произвольную? Или обе?

- Давай короткую, - решил он. – Произвольную я хочу увидеть на самом соревновании – чтобы это стало для меня сюрпризом.

- Надеюсь, приятным.

- Я тоже на это надеюсь.

Я встал в начальную позицию. Он включил на моем телефоне нужную мелодию, убедился, что она идет через беспроводной динамик как надо, и устремил взгляд на меня.

И я бросился в танец как в омут.

Короткую программу, созданную чисто с нуля, я не показывал еще никому, кроме Якова, с которым ее и поставил, но он не считается. Тренер – это как врач, стесняться его глупо. Откатывать перед ним или перед посторонним человеком – совершенно разные вещи, ощущения совсем другие, а если учесть, что к Юри я испытывал что-то, чему сам не мог – или боялся? – дать четкое определение, я честно был удивлен тому, как гладко все прошло. Не знаю, какой магией Юри обладал, но все, что происходило со мной рядом с ним, становилось прекрасным. Даже те моменты, в которых я мог налажать во время тренировок, сейчас поражали своей идеальностью.

Черт возьми, ну где Яков или хотя бы камера, когда они так нужны? Я бы ткнул его носом в то, что могу! Могу и все тут.

Когда я встал в финальную позу и скосил взгляд на Юри, то едва сдержался, чтобы не броситься к нему – он стоял в странной позе, вцепившись в край бортика и чуть согнувшись, словно чувствовал себя нехорошо, и закрывал нижнюю часть лица сложенными в лодочку ладонями.

- Юри? Ты как? – спросил я, не сумев сдержать тревогу в своем голосе.

Он кивнул и распрямился. Лицо его пылало.

- Прости. Мне казалось, у меня сердце остановится, - признался он и нервно улыбнулся. – Я… Я не знаю, что сказать. Я поражен. Я сведен с ума. Я влюблен… в твою программу. Я действительно теперь твой фанат, – он понизил голос и с невероятно серьезным лицом добавил: - Ты выиграешь, Виктор, клянусь тебе, ты возьмешь первое место на чертовом соревновании!

- Так что ты там говорил про «покатаемся вместе»? – вспомнил я, когда выслушал поток его восхищений и слегка перевел дух. Вымотался я, пожалуй, даже не столько из-за отката, сколько из-за нервов и напряжения.

Юри кивнул.

- Сейчас, подожди меня. Я забыл их в раздевалке. Оставайся на льду!

- Кого забыл? – уточнил я в воздух - он уже унесся. Пожав плечами, я оперся о бортик и выпрямился только тогда, когда увидел возвращающегося друга.

О, а вот это интересненько…

- У тебя есть коньки? – спросил я, глядя на то, как он подходит, держа их в руках.

- Разумеется, я же говорил, что занимался когда-то. Теперь иногда хожу на городской каток, а родители покупают мне новые каждый год, потому что из старых я вырастаю. Погоди, надену… Только не смейся, если рядом с тобой буду выглядеть деревом!

Наконец, спустя пару минут он вышел ко мне, сначала держась за бортик, словно не был уверен в том, что не упадет, но после, сделав несколько пробных шагов, уверенно проскользил мимо, набирая скорость.

- Эй, меня-то подожди! – я кинулся следом. Он, обернувшись, рассмеялся и дал стрекача, и последующие минут десять мы носились друг за другом на невообразимой скорости, играя в некое подобие салочек. Затем, чуть замедлившись, мы просто начали нарезать круги, стараясь держаться рядом. Я, не удержавшись, прыгнул пару раз и сделал бильман. Юри с улыбкой захлопал в ладоши, словно тюлененок.

Я подъехал к нему и, взяв за руку, крутанул, словно во время вальса. Нет, я вовсе не планировал делать из расслабленного катания что-то подобное, просто… захотелось.

Он поддался моей игре и сделал это так легко и красиво, что у меня сердце екнуло. Я отъехал к бортику и включил на телефоне музыку из произвольной.

- Что ты делаешь?

- Просто держись за меня, - посоветовал я и закружил его в танце. Юри, покрасневший от смущения и невероятно очаровательный, таял в моих руках, гибкий и послушный, понимал меня без слов и делал все именно так, как нужно.

Я, кажется, не дышал.

Мы чертили на льду невероятные узоры, кружились, отталкивали друг друга, сходились снова, цеплялись за руки друг друга – это был только наш танец, личный, интимный, волнующий. Лед скрипел под коньками, а вокруг, помимо музыки, царила тишина.

На последних секундах мелодии я придумал кое-что еще.

- Держись! – приказал я Юри и, поднатужившись, приподнял его надо льдом и закружил, молясь лишь о том, чтобы не упасть. Он удивленно ахнул и вцепился мне в плечи.

- Виктор, опусти, тебе же тяжело!

- Но ведь круто? – подмигнул я, опуская его на лед, но обнимая за талию. Мы стояли почти впритык друг к другу, я видел его расширенные зрачки и пересохшие губы, которые страшно хотелось поцеловать

- Да, - тихо сказал он, разглядывая мое лицо и даже не пытаясь отстраниться. Мне казалось, что я слышу, как быстро бьется его сердце. Он, помедлив, поднял руку с моего плеча и погладил кожу на задней стороне шеи. По спине пробежал, кажется, целый табун мурашек. – Очень круто.

Он, кажется, очень хотел сказать что-то еще, но не решался.

- Что? – почти шепнул я, придвигаясь ближе.

Интересно, чувствовал Юри то же, что и я, в этот момент?

- Ничего, - ответил он еле слышно и, запустив мне пальцы в волосы на затылке, потянулся к моим губам. Я, почти дурея от нахлынувших эмоций, склонился навстречу. Наши губы едва коснулись друг друга, как…

- Вы что, целуетесь? – прозвучал в тишине зала колокольным набатом звонкий детский голос.