В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ) - Страница 184

– Что ж вы, сопляки, все такие гордые, а? – простонал директор и силой потёр лицо. – И как теперь быть?

Он долгое время пребывал в глубокой задумчивости, неторопливо перебирая варианты, пока не пришёл к выводу, что на некоторое время придётся всё оставить, как есть. Поднимать сейчас шум означало окончательно взбесить Скримджера, а вместе с ним и Фаджа.

Только что закончившаяся эпопея с драконом была воспринята Главным аврором весьма негативно. Бывший друг Руфус явился в Хогвартс при полном параде, в сопровождении трёх авроров и репортёра с колдографом. Скримджер первым делом лично убедился в отменном здоровье и хорошем настроении Гарри Поттера, а затем настоял на приватной беседе с Дамблдором.

Во время беседы директор в очередной раз убедился, что нынешний глава аврората невыносимый хам. Если достойно воспитанный маг желает получить ответы на свои вопросы, он никогда не станет использовать в своей речи формулировки вроде «какого мордредова хуя», «что за сука позволила» и «когда, блядь, закончится эта поебень».

Хотя если отбросить матерщину, то Скримджер высказал вполне интересную версию, которая Дамблдору почему-то даже в голову не пришла. По мнению недруга Руфуса, кто-то упорно покушается на остатки здоровья Золотого мальчика, и цели у злоумышленника далеки от банального сведения застарелых счетов с младенцем-героем.

Альбус был в таком шоке от собственной недальновидности, что спокойно пропустил мимо ушей «мудака в колокольчиках» и «развёл здесь бордель». Действительно, выходило на диво логично: на школу сыплются неприятности в виде разнообразных чудовищ, запросто шатающихся по коридорам, а Гарри Поттер чувствует себя в опасности и с искренней благодарностью принимает помощь своих однокурсников, чьи отцы никак не могут смириться с поражением в последней войне.

«Не ты ли, вошь бородатая, талдычишь вот уже десяток лет, что Неназываемый вернётся? – надсаживаясь, орал Скримджер. – Да хуй на Фаджа, сам-то ты в это веришь или нет?! Если веришь, то ты трижды кретин. Бросил пацана одного, и ему тут же заморочили голову! Тот Самый вернётся, и встречать его будет Гарри Поттер со свитой! Может, и не вернётся, но свита у Поттера никуда не денется!»

Альбус пытался успокоить Скримджера, да где там. Жмыров аврор накрепко увязал тролля и дракона в один зловещий план по запугиванию Поттера и отказывался признавать инциденты досадными случайностями.

Директор прошёлся по кабинету, налил себе ещё чаю, подумал, поморщился и призвал бутылку шерри. Похоже, бывший друг Руфус был прав, и Альбус действительно прошляпил пожирательский заговор в стенах собственной школы: уж очень вовремя возник Нотт с предложением «второго шанса» для своих ублюдков.

Дамблдор сделал несколько глотков прямо из бутылки, подумал ещё немного, а потом согнутым указательным пальцем постучал сам себе по лбу, подошёл к камину и назвал адрес, который знали очень немногие.

Настала пора посоветоваться со старым другом, который лучше прочих разбирался в заговорах, Пожирателях и чудовищах. Да и сквернословил, сказать по правде, намного тоньше и изобретательнее, чем много возомнивший о себе Скримджер.

– Добрый день, Аластор! Не уделишь мне минутку внимания?

– Башковитый вы колдун, мистер Дамблдор, – отставной аврор Аластор Моуди по прозвищу Шизоглаз резко дёрнул сжатой в кулаке палочкой и невербальным Секо напластал окорок на тонкие ровные ломтики, – но цивил конченый. Закусывайте. Сам коптил, на ольховых стружках.

Альбус вздохнул. Видно, для успешного усвоения аврорских премудростей нужно иметь особенное устройство мозга, каковое ему, увы, не досталось.

– Прости, Аластор, но я ничего не понял.

– Факты, – Моуди грузно опустился на массивный табурет и вытянул вперёд здоровую ногу. – У вас нет фактов. В какое проклятие вляпался этот профессор? Не знаете. За каким хреном Нотту вдруг сдался Поттер? Тоже не знаете. Что сам Поттер о тролле, драконе и своих слизеринских приятелях думает, вы спросили?

– Я полагаю…

– Полагать не надо, надо знать. Вы с пацаном-то говорили?

Дамблдор покачал головой:

– Я говорил с другими мальчиками. С младшим Уизли и внуком Августы.

Моуди запрокинул голову и громко захохотал.

– Я опять сделал что-то не так, друг мой? – улыбнулся Дамблдор, смеялся Аластор чрезвычайно заразительно.

– Допросы вы вести тоже не умеете, – кивнул сам себе Моуди. – Оно и понятно, в Визенгамот дела попадают готовенькими. Нужно правильно расспросить самого Поттера и в мозги ему заглянуть для верности.

– У Гарри блок, – с лёгким сожалением ответил Альбус. – Собственно из-за него мальчик и попал в Слизерин.

– Иди ты! – Аластор даже подскочил на своём табурете, а Дамблдор невольно вздрогнул. – Поттер чистокровный?! Мать моя Моргана! Нам, помнится, в разное время попадалось пяток таких типов, и я вам скажу, в допросной пришлось потрудиться.

– Знать ничего не хочу! – отмахнулся Дамблдор. Кошмарные байки подвыпившего приятеля уже не раз надолго портили ему аппетит.

– Я же говорю, цивил, – хохотнул Моуди.

– Гарри не может быть чистокровным. Его дед, Карлус Поттер, отказался от принятия Гарри в род именно потому, что мальчик родился полукровкой. Джеймсу не удалось смягчить отца, и он очень переживал об этом.

– Тогда хрень какая-то выходит, – озадаченно сказал Аластор. – Поттер не Поттер?

– Я думаю, происхождение блока искусственное, – помолчав, признался Дамблдор. – Не хотел тебе говорить. Опять скажешь, что фактов нет. А ещё мальчик говорит на парселтанге, и это вообще не поддаётся никакому разумному объяснению.

Моуди изумлённо воззрился на директора:

– Мальца зачинали на могилке Слизерина? Хотя, если учесть, из какой семьи наш дружочек Блэк...

Дамблдор в задумчивости пару раз дёрнул себя за бороду. Сегодня просто день открытий – о Сириусе, как о тёмном маге из жуткой семейки Блэк, он почему-то не подумал, считал, что Гарри Поттера изуродовал уходящий за Грань Волдеморт.

Моуди меж тем принялся молча махать палочкой: задвинул толстенные ставни на окнах, подбросил дров в камин и вскипятил жестяной, видавший виды чайник. Домишко у отставного аврора был крохотным и неказистым, но располагался в живописном месте – под скальным утёсом неподалёку от какого-то леса. По силе же защитных чар жилище Шизоглаза вполне могло потягаться с самим министерством и напоминало Альбусу гринготтский сейф, сбежавший из банка на волю.

– Ты сможешь мне помочь? – Дамблдор отпил глоточек крепкого чая и слегка поморщился, напиток явно отдавал какой-то лечебной травой.

– Смотря по тому, что вы считаете помощью, – Моуди грел руки о свою кружку, а его волшебный глаз сосредоточенно пялился куда-то Альбусу за спину. – Возможности у меня сейчас не те, учтите.

Дамблдор тихонько вздохнул и сокрушённо покачал головой.

– Трогать вашего Квиррелла не стоит, – поразмыслив, продолжил Аластор. – Сам вскорости издохнет, раз дело дошло до крови единорога. Детям он вряд ли навредит, просто присматривайте за ним потихоньку, да и всё.

– А что с его проклятием? – спросил Дамблдор. – Ты говорил, что нужно узнать.

– Если вы не собираетесь его спасать, то не нужно, – махнул рукой Моуди. – Я так понял, вреда от него никакого, а пользы уже не дождёшься – парень в предагональном состоянии. Лишь бы на уроке не крякнул, детишки напугаются.

– Может, всё-таки сдать его в Мунго? – смутился Дамблдор. Аластор повторил его собственные мысли, но из уст другого человека эти размышления показались вдруг чересчур циничными и гадкими.

– Чтобы потом Скримджер на пару с сучонком Малфоем размазали вас по атриуму министерства? – невесело усмехнулся Шизоглаз. – Валяйте. А так… Помер и помер. Бывает. Коронером в Хогсмиде вроде кто-то из Кутов?

– Да, – кивнул дирктор. – Но начальник местного аврората выпускник Дурмстранга.

– Эйнар в школьные дела лезть не будет. Чтит субординацию, мордредов сын, – Моуди с хрустом потянулся и долил себе чаю. – А вот с Ноттом, мантикора его закусай, придётся повозиться. Время терпит?