В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ) - Страница 182

Рубеус, по его словам, завопил от страха, а убийца вскинулся и скрылся в ближайших кустах. Хагрид не рискнул его преследовать. На полпути к замку он вспомнил, что потерял пса, и принялся искать пропажу. Правда, бояться не перестал и передвигался с луком наизготовку. «Я там Флоренца чуть не пристрелил, – смущённо признался Хагрид. – Думал, дементор по мою душу вернулся».

С этого момента директор обратился в слух: ошарашенный неласковой встречей кентавр Флоренц с места в карьер принялся вещать о человеке, который пойдёт на все ради бессмертия. Хагрид же, простая душа, вместо того, чтобы расспросить кентавра подробнее, принялся выяснять у того, куда могла запропаститься его дракклова псина.

Дамблдор был не на шутку раздосадован. Флоренц считался хорошим провидцем даже среди сородичей, из которых ни один не был обделён даром предвидения. Среди людей таких не осталось, и Дамблдор полагал великой удачей своё личное знакомство с этим интереснейшим существом. Но, увы, даже если предсказание было произнесено, Хагрид его не услышал. Легилименция полувеликана не брала, так что шанс воспользоваться подсказкой кентавра безвозвратно утрачен.

Директор допил чай и вернулся за стол. Что бы ни говорил друг Рубеус, но дементор-кровосос совершенно точно был человеком. Звери не носят чёрных балахонов с капюшоном, а дементоры не умеют пить кровь и убегать в кусты. Осталось только понять, что это за человек.

Теоретически существовала возможность, что это был какой-нибудь житель Хогсмида, неизлечимо больной и отчаявшийся настолько, что не осознавал опасности такого исцеления. В этом случае следовало известить аврорат и предоставить несчастного его судьбе, тяжкой и незавидной.

Однако, гораздо более вероятным казалось, что «дементор» после сеанса кровопускания действительно – фьють! – и пошёл на работу.

В Хогвартс.

Увы, для подозрений у Дамблдора имелась всего одна кандидатура, но для очистки совести он всё же поинтересовался у Хагрида:

– А не знаешь ли ты, друг мой, кто из наших коллег регулярно наведывается в Запретный лес?

– Отчего же не знаю? Знаю, – Хагрид для наглядности показал директору растопыренную пятерню и принялся неторопливо загибать пальцы. – Раз – профессор Флитвик. Он чарует границу леса, но вглубь не заходит никогда, по тропке идёт. Я эту тропку чищу, чтобы профессор на ходу не запнулся о корень какой или о ветку. Два – Снейп. Профессор Снейп, то есть. Он иногда далеко забирается, но больше по опушкам и прогалинам – там нужные травы растут. Мох иногда со стволов соскребает. А бывает, растения с корнями выкапывает. Это для профессора Спраут. Они потом в теплице виски пьют, мне домовики рассказывали.

Дамблдор хмыкнул. Вряд ли виски пили пересаженные растения, а мадам Спраут стоило намекнуть, что нечего спаивать мальчика: Северус и без того имеет проблемы с алкоголем.

– Три, – продолжил Рубеус. – Профессор Кеттлберн. Как ему ногу-то оттяпали, стал пореже в лес ходить. Этот норовит в самую чащу залезть, но я кентаврам наказал за ним присматривать. Пока возвращается. Четыре – профессор Квиррелл. Заходит недалеко, заклятиями по стволам лупит. Говорит, что дышит воздухом и тренирует невербальную магию. Лукотрусы на него жалуются, – Хагрид внимательно посмотрел на оттопыренный большой палец. – И всё. А зачем это?

– Хочу расспросить, не видел ли кто из них твоего дементора, – сказал Дамблдор и взглянул на старинную клепсидру: близилось время завтрака. – Ступай, Рубеус. Отдохни сам, успокой своего несчастного пса. После обеда прибудут рабочие, встреть их, пожалуйста. Будем домик тебе строить, – директор улыбнулся и подмигнул. – Каменный.

Хагрид вскочил и, бормоча благодарности, помчался из кабинета прочь.

Альбус налил себе ещё чаю и решил не идти на завтрак. Ему нужно было хорошо подумать, а делать это в суете и спешке директор не любил.

Итак, Квиринус Квиррелл, очередная ошибка Великого светлого волшебника.

Скромный молодой человек, выпускник Рейвенкло, понравился Дамблдору с первого взгляда. Правда, будучи учеником, он почти не запомнился директору. Студент как студент: в меру добросовестный и неглупый, и проблем с ним не было никаких.

Итоги собеседования на должность профессора магловедения порадовали Дамблдора. Полукровка Квиррелл легко ориентировался в современной магловской жизни, был в курсе основных научных достижений маглов и являлся автором парочки монографий по своему предмету, правда, довольно скучных.

К тому же, молодой человек был опрятно одет, вёл себя сдержанно и с достоинством, изъяснялся лаконично и грамотно – в общем, идеал рядового преподавателя без особых амбиций и закидонов.

Снейп невзлюбил Квиринуса сразу и навсегда. «Антиподы никогда не уживаются, Северус, – посмеивался Дамблдор. – Оставь мальчика в покое, не всем быть гениями и ниспровергателями. А ещё мизантропами, уж прости за прямоту».

Дамблдор настаивал на обязательном изучении магловедения всеми чистокровными и возлагал на этот предмет большие надежды. Ему хотелось, чтобы маги узнали наконец, как обедняют свою повседневную жизнь, оставаясь в изоляции.

Наука и техника, литература и искусство, градостроительство и индустрия развлечений – по сравнению с внушающей благоговейный трепет мощью магловской цивилизации неторопливое житьё-бытьё магов казалось скучным и бестолковым.

Директор побеседовал с Квирреллом, объяснив ему свою позицию. «Дети магов должны знать правду, – говорил Альбус, и хороший мальчик Квиринус послушно кивал. – Я прошу вас, как истинного последователя великой Ровены, не относиться к своему предмету формально, а сделать его интересным и поучительным».

Что ж, по правде говоря, Квиррелл так и поступил.

Неладное директор заметил не сразу, уж очень скромно и ненавязчиво вёл себя новый профессор. Альбус, старый дурак, даже радовался поначалу, когда узнал, что прежде нелюбимый предмет стал пользоваться популярностью. Студенты исправно посещали занятия, добросовестно вели конспекты и таскались за Квиррелом на переменах, выспрашивая значение непонятных слов.

Кажущаяся благодать в один прекрасный день обернулась катастрофой. Минерва принесла конспект по магловедению, позаимствованный ею у одного из учеников: «Ознакомьтесь, Альбус. Настолько занимательного чтения мне давненько не доводилось видеть».

В этот вечер Альбус едва не заработал нервное расстройство. «Угроза термоядерной войны», «Международный терроризм», «Организованная преступность», «Загрязнение атмосферы, озоновые дыры», «Загрязнение рек, морей и океанов», «Хищническая добыча природных ресурсов», «Религиозная и расовая дискриминация», «Нищета, безработица, алкоголизм, наркомания» – темы лекций не оставляли никаких сомнений в том, каким способом профессор Квиррелл завоевал расположение чистокровных студентов Хогвартса.

Само собой, Дамблдор немедленно устроил Квирреллу выволочку, причём сил хранить самообладание у директора не осталось.

– Вы понимаете, что вы наделали? – гневно вопрошал Альбус, потрясая злополучным конспектом. – Вы же очернили магловский мир в глазах тех, кто и прежде его чурался!

– Я сказал правду, – упрямо возразил горе-преподаватель. – У всякого благополучия есть цена, и я её озвучил. Все сведения почерпнуты из открытых источников, можете проверить.

– Да, но это временные трудности, маглы борются с ними.

– Когда победят, тогда и будем с ними разговаривать, – дерзко огрызнулся Квиррелл. – Иначе они захотят преодолеть свои трудности нашими руками. Руки-то умелые. А если нас на цепь посадить, то ещё и дешёвые.

Дамблдор только руками всплеснул:

– Да я вас…

– Программы лекций утверждены Отделом магического образования Министерства магии, – непочтительно перебил его Квиррелл. – И, кстати, мои труды рекомендованы Отделом тайн для курсов подготовки их сотрудников.

Разумеется, директор в крайне невежливой форме выставил нахала из своего кабинета, а сам немедленно явился в министерство: пугать и увещевать Корнелиуса Фаджа. Увы, министр был уже не тот, что сразу после выборов.