В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ) - Страница 181
Директор встал, раскинул руки, велел закончить трапезу и объявил о торжественном ужине. Древние стены замка содрогнулись от дружного восторженного вопля школяров.
Пирушка в честь драконоборцев была дана в банкетном зале, обычно открывавшемся лишь во время работы экзаменационной комиссии из министерства.
Перед этим преподаватели и гости Хогвартса честно высидели ужин в Большом зале, стоически вытерпели пространную речь Дамблдора, а теперь внимали рассказу старшего ловчего Итана Меннерса.
– Забился в самый бурелом, – пророкотал здоровяк Меннерс и степенно утёр пивные усы салфеткой. – Пришлось под дезиллюминационными чарами подбираться по шажку, а то подпалил бы подлесок и был таков. Хорошо, мала ещё зверюшка. За взрослым-то драконом можно дюжину дней бегать и всё одно упустить.
– Бедный, – всхлипнул Хагрид и с тоской поглядел в свою огромную кружку, – оголодал поди. Крылья вы ему не помяли, изверги?
– Разгладятся, – хохотнул Итан, – не мотылёк. Эти твари крепкие, что троллья бормотуха. Профессор Снейп, дракон, когда в клетке бился, малость чешуи натряс. Она, понятно, молочная ещё, но может сгодится вам на что?
Хагрид закрыл лицо руками и забубнил горестно, а Северус благодарно кивнул:
– Сгодится. Школа, тут всё до последней крошки в дело идёт.
Драконоборцы, перебивая друг друга, ещё некоторое время вспоминали подробности поимки дракончика, отчего Хагрид всё-таки сбежал с пирушки, прихватив бутыль медовухи.
От Снейпа не укрылся облегчённый вздох Дамблдора, видно, директор не слишком надеялся на умение друга Рубеуса хранить тайны.
– А можно ли вопрос вам задать, мистер Дамблдор, сэр? – почтительно поинтересовался Меннерс и продолжил, ободрённый добродушной улыбкой директора: – Вы знаете, что рядышком у вас колония диких акромантулов завелась? Да здоровенная, я сети видел даже на ближайшей к замку опушке.
– Разумеется, – улыбнулся директор. – По совету профессора Кеттлберна мы не стали разорять колонию акромантулов.
– Они же плотоядные, – аврор Кут выпрямился и метнул суровый взор на Сильвануса Кеттлберна, в кои веки покинувшего свои покои в дальней башне Хогвартса. – А здесь дети!
– Вы, молодой человек, недооцениваете наше здравомыслие, – улыбнулся профессор Кеттлберн, оглаживая короткую седую бороду. – Акромантуры заселили этот участок леса, вытеснив вглубь чащи гораздо более опасную живность, и теперь их сети служат своеобразным кордоном. Если не заходить на их территорию, опасности нет.
– А если дети из озорства побегут в лес?
– Походы в лес под запретом, а озорников мы предупреждаем особо, – сказал Флитвик и пригубил гоблинский эль. – К тому же граница заклята на совесть, и каждую декаду я собственноручно обновляю чары. Всё под контролем, не беспокойтесь. Эта система существует столетия и обеспечивает уникальные условия для всякого колдовства, особенно детского. Хогвартс – особенное место, господа, обычные мерки к нему неприменимы.
– Мистер Кут, – вновь улыбнулся Дамблдор, – вы ведь сами здесь обучались, неужто детские воспоминания утрачены?
– Тогда я как-то не задумывался, – смущённо пожал плечами аврор. – А сейчас я сам отец, ну и…
– Эксцессы, подобные нынешнему, крайне редки, – Дамблдор лукаво смотрел поверх очков. – И мы, благодарение Мерлину, справляемся с ними весьма достойно.
«Я один сейчас про тролля вспомнил? – меланхолично подумал Снейп. – Кстати, так никто и не выяснил, откуда он взялся. А ещё у нас есть цербер, наверное, тоже обеспечивает уникальные условия. Знать бы ещё, для чего».
Он вздохнул и поморщился: слово в защиту редкой живности взял Квиррелл. Правду сказать, весна пошла ему на пользу, больше Квиррелл умирающим не казался. Но его заикание никуда не делось, а чеснок по-прежнему нещадно отравлял атмосферу.
– Прошу прощения, – сказал Снейп прохладно, не дав бедняге Квиринусу закончить речь. – Дамы и господа, позвольте откланяться, у меня дела в лаборатории. И откройте, пожалуйста, камин в моём кабинете, профессор Дамблдор, мистер Деррек желает нас покинуть. Спокойной ночи!
Северус быстрым шагом пересекал холл, когда услышал какие-то звуки на улице. Он подобрался и, перехватив палочку, стремительно двинулся к выходу. Но это оказался всего лишь Хагрид. Лесник сидел на ступенях крыльца, жалобно бормотал себе что-то под нос и время от времени прикладывался к медовухе.
– Мистер Хагрид, – окликнул его Снейп. – Всё в порядке?
– Да где там, – махнул громадной лапищей лесник. – Норберта увозят не пойми куда, Пушок взаперти. А ведь они махонькие совсем, за ними глаз да глаз нужен. Ещё повадилась какая-то тварь единорогов убивать в лесу. Кровь пьёт единорогскую… э-э… единорожью.
– Почему вы не сказали об этом драконоборцам? – вздохнул Северус. Мерлин знает, кому могла понадобиться сырая кровь единорога, ведь противопоказаний у неё имелось едва не больше, чем целебных свойств. Скорее всего, действительно какая-то тварь веселилась, в Запретном лесу их предостаточно. – Они бы и разведали.
– Дык, откуда там девственников взять? – возмутился Хагрид. – Рожи непотребные, одна похабнее другой. Нет уж, сам схожу.
Снейп прикусил щёку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. Хагрид – девственник, вот бедолага.
Сиды (или ши) – бессмертные существа в кельтской мифологии, прообраз современных эльфов в фэнтези.
Гипогликемия – патологическое состояние, характеризующееся снижением концентрации глюкозы в крови.
====== Глава 47 ======
«Закончится когда-нибудь этот год или нет? – Дамблдор пристально посмотрел на чашку с чаем, вздохнул и добавил туда ещё пару кусков сахара. – Старею, видно. Покоя хочется».
– Не волнуйся, Рубеус, и расскажи ещё раз, пожалуйста. Только внятно, будь добр.
– Дык, я и говорю – дементор. Только не летает, а бегает. И кровь пьёт, – Хагрид многозначительно воздел указательный палец. – Единорожью.
– Дементоры не пьют кровь, друг мой. Наверное, ты увидел какое-то другое существо.
Хагрид тщательно высморкался, сложил платок и обиженно посмотрел на Дамблдора:
– Как же не дементор, когда я с перепугу чуть не навалил под той ёлкой? Ясно, дементор. Только маленький, видать. Не дорос пока до Азкабана. А вот напьётся крови, подрастёт и – фьють! – полетит на работу!
– Фьють… – задумчиво повторил директор, побарабанил пальцами по столу, покряхтывая, выбрался из кресла и подошёл к окну.
Из окна Запретный лес казался обычным лесом: деревья в ярко-зелёной весенней листве, тёмные пятна огромных елей и мшистые камни у кромки. Именно к этим камням полугоблин Флитвик привязал сложнейшую сеть чар, часть из которых не имела никакого отношения к людской магии.
Дамблдор опять вздохнул и призвал чашку с чаем на подоконник. Он пил горячий сладкий чай, любовался весенним лесом в лёгкой утренней дымке и неторопливо размышлял. За спиной преданно сопел Хагрид.
Если верить рассказу друга Рубеуса, нынешней ночью тот, вооружившись охотничьим луком, отправился ловить убийцу единорогов. В попутчики Хагрид взял лишь своего бестолкового пса. Отважный борец со злом долго шёл по кровавым следам раненого единорога, пока не наткнулся на парочку кентавров.
Ронан и Бэйн своими малопонятными речами заморочили бедного Хагрида настолько, что он толком ничего не понял из их предостережений. Рубеус пытался пересказать странный разговор, морщил лоб, шевелил губами, растерянно взмахивал руками, но смог припомнить только фразу о необычайно ярком Марсе.
Затем Хагрид распрощался с кентаврами и отправился дальше. Вскоре он услыхал «звук, какой ещё никогда не слышал», и отчего-то решил, что напал на след убийцы. Дамблдор не стал выяснять причин его убеждённости, поскольку ничего не смыслил в охоте и выслеживании дичи.
Из осторожности Хагрид пошёл в стороне от тропы, прячась под нижними лапами гигантских елей. Его предусмотрительность имела результат, и Рубеус почти вплотную подобрался к некоей загадочной фигуре в чёрном балахоне. Неизвестный приник к ране мёртвого единорога и сосал кровь. Затем он поднял голову, и Хагрида обуял ужас – у чёрной фигуры не было лица. Вероятно, именно тогда лесник едва не… гм… не осквернил место засады.