В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ) - Страница 132

– Мистер Лонгботтом – истеричка, – буквально выплюнул Снейп. – Поттера охраняют. Исключительно затем, чтобы вина за его гибель или непоправимое увечье не легла на Слизерин. Это мера предосторожности, и сегодня она себя оправдала. Тем не менее, мои подопечные взволнованы. Оттого я и затеял разбирательство. Только бунтующего факультета мне не хватало.

Северус не совладал с лицом и дёрнул-таки щекой. На самом деле, не хватало Люца – его надменной наглости и ядовитого языка. Уж он-то живо поставил бы всех на место.

Сам Снейп вот уже второй час не мог донести до барана Макмиллана простую мысль – бесхозных артефактов такого уровня просто не бывает. Эта штука довольно старая и от неё отчётливо тянет тёмной магией. Читать истинные желания – это какой же уровень ментального воздействия должен быть у растреклятого зеркала? До таких глубин подсознания не всякий легилимент докапывается.

И эту вещь бросают в незапертом классе. Чтобы пригласить туда Поттера.

Днём хлюпающий носом Поттер потерянно таращился на злющего Снейпа и долго шарил по карманам мантии, пока не нашёл измятый обрывок пергамента с каракулями младшего Уизли: «Каридор где кабинет директора. Восьмая дверь от гаргулии. Сикретно. Не разболтай».

Мрачнеющий на глазах Флинт рассказал, что сначала Поттер подошёл к Ургхарту с просьбой на часок снять охрану, чтобы повидаться с гриффиндорцами. Теренс, понятное дело, потребовал подробностей. Поскольку всё было «сикретно», Поттер отмолчался. Ургхарт поскрипел зубами и велел Флинту таскать Золотого мальчика на руках, но не оставлять одного. Потом Поттер пару раз пытался улизнуть из-под надзора, но куда ему было тягаться с сыном второго бойца Британии.

Наконец, Поттер нашёл ключик к Слизеринскому троллю. Он состроил жалобную мордашку и срывающимся голосом поведал, что Дамблдор заставляет его дружить с гриффиндорским трио. И если Гарри будет игнорировать приказы директора, то… Флинт, понятное дело, тут же проникся геройским горем и пообещал обеспечить некоторую приватность при встрече «друзей».

По словам Флинта, тот почувствовал неладное уже на пороге класса:

– Не смейтесь, господин декан, но был у нас в роду тип один… Паршивая овца, и горя все хлебнули через него полной мерой – мой род едва уцелел. Больше таких, слава Мерлину, не случалось, а вот чуток наследства нам перепало, не спросясь. Короче, чуем мы… странное. Не скажу больше, простите, профессор, но вещица эта непростая. Я бы к ней вовек не подходил, магией клянусь. Палкой я уж просто так махал, для отвода глаз.

Северус был потрясён. Что за паршивая овца попортила жизнь Флинтам он прекрасно знал – опять-таки спасибо Люциусу.

В предках у Маркуса Флинта числился не кто-нибудь, а живший в конце четырнадцатого века Лудо Архангел – пятый из дюжины британских некромантов. Примечательно, что в магловской ипостаси он был настоятелем бенедиктинского аббатства, имел изрядные способности к целительству, а оттого искренне считал магию божьим даром. До Реформации в Британии было множество верующих магов, но священниками они становились редко – чересчур те были на виду.

Лудо же недовольство многочисленной родни игнорировал, истово проповедовал слово божие и жил, как завещал основатель ордена святой Бенедикт Нурсийский – молился и работал.* И вот однажды в пастырской заботе о здравии ближних Лудо перестарался – поднял умершего прихожанина. Пока благочестивый некрос возносил молитвы, паства в страхе разбежалась, честя его дьяволом во плоти. И что-то сдвинулось в голове у аббата Лудо – он вообразил себя вестником Господним, посланным на землю карать грешных и благодетельствовать праведных.

Пять долгих лет Лудо Архангел держал в ужасе Северный Йоркшир, ибо к великому огорчению сумасшедшего аббата грешников там проживало намного больше, чем праведников. Неизвестно, кого он облагодетельствовал, а вот убил огромное количество магов и маглов – и всех во славу божию.

Покончил с Архангелом отряд боевых магов, собранный Палатой Лордов после долгой торговли и препирательств с главами родов. Озлобленные страшными потерями, боевики принялись уничтожать прочих Флинтов. Остатки рода бежали на юг, где их принял и защитил тогдашний лорд Нотт. С тех пор Флинты неизменно держали руку Ноттов – в благодарность и по слову старых клятв.

Теперь потомок древнего некроса мрачно кривил морду, и без того страшноватую, и клялся магией в том, что почуял в зеркале «странную вещь». Ясно, что он там почуял.

Некромагию.

Учитывая маниакальную страсть Дамблдора к коллекционированию некро-сувениров, никаких сомнений в принадлежности «странного» зеркала не оставалось.

Вот тогда-то Северус, наплевав на оскорблённую гордость и презрев грядущие неприятности, отправил письмо в попечительский совет – больше Малфоя о некросах не знал никто. Но вместо Люциуса прибыл баран Макмиллан, и декан Слизерина теперь сидел дурак дураком, не зная, что ему делать.

Снейп на секунду прикрыл глаза, усмиряя бешенство. Интриган из него никакой, и если смотреть правде в глаза, этот раунд он проиграл с треском. Дамблдор опять вывернулся, а Поттера теперь надо держать в кладовке с ингредиентами под круглосуточной охраной.

– Так всё и обскажу попечительскому совету, – Макмиллан скупо улыбнулся и опять посмотрел на Снейпа, на сей раз настороженно. – А со снятыми баллами разбирайтесь сами, мистер Дамблдор, это ваша вотчина. Спасибо за тёплый приём, но пора и честь знать – ночь на дворе.

«Напишу Сметвику, – решил Снейп. – Если Дамблдор уберёт меня из деканов, буду писать Нотту и разговаривать с младшим Ургхартом. Большего я пока не смогу сделать. Поттер, несчастье героическое, что же с тобой так сложно?»

Макмиллан поднялся, галантно приложился к ручке Маккошки, прижимая руку к сердцу, ещё раз поблагодарил Даблдора, подошёл к камину и зачерпнул горсть летучего пороха. Вдруг пламя камина полыхнуло зелёным, и Северус едва не заорал от радости.

– Доброго вечера, мистер Дамблдор! – в камине сиял знаменитой улыбкой лорд Нотт. – А я к вам в гости, не помешаю?

«Пятьдесят баллов мистеру Ургхарту! Что за префект, какой умница!» – Снейп прикусил губу, чтобы не рассмеяться вслух. Нервничающий Дамблдор – редкое зрелище, веселит сердце и греет душу.

– Здравствуйте, мистер Нотт! – директор взял себя в руки и любезно улыбнулся. – Хотите забрать Теодора пораньше на каникулы? Я не против.

– Пусть учится, лоботряс, – усмехнулся Нотт. – Я к вам по другому делу.

– Но у меня сейчас представитель попечительского совета школы и…

– Малфой? Отлично! Я иду.

Макмиллан отступил от камина и затравленно оглянулся на Дамблдора. Тот нервно взмахнул палочкой, и на пустующем до того насесте возник Фоукс, ошарашенно крутящий головой во все стороны. Похоже, директор вызвал феникса, когда тот спал в личных покоях Дамблдора.

Снейп всё ещё силился удержать невозмутимое лицо. И пусть потом гнев главы Ковена обрушится на декана, опять не сумевшего взять ситуацию под контроль, сейчас Северус был рад его визиту.

Из камина вышел Нотт, одетый как для дуэли – мягкие сапоги на шнуровке и укороченная, похожая на квиддичную мантия – и опять широко улыбнулся:

– Приветствую, господа! Моё почтение, мэм. Здорово, птичка. Какой ты красавец! Директор, а что он ест? И где Малфой?

Дамблдор озадаченно дёрнул себя за бороду:

– Эм… Мистер Макмиллан?

– Да откуда я знаю, что ест феникс, директор? Я его вживую-то только у вас и видал.

– Я про мистера Малфоя, мистер Макмиллан.

– Ах, Малфой. Сову на днях прислал, уведомил о лёгком недомогании, – Макмиллан не удержался и фыркнул, а Снейп покрепче ухватился за подлокотники кресла.

Лёгких недомоганий у магов с такой родословной попросту не имелось, их могучий метаболизм играючи справлялся с большинством магических болезней, а магловских не замечал вовсе. Будь сейчас война, можно было бы предположить, что Люца сильно потрепали в бою.

Ну, а в мирное время лорд Малфой забивал на свои обязанности только по одной причине. «Перетрахался, павлин! Веселится, небось, в том охотничьем домике. Сожри тебя мантикора, Люц, нашёл время!» И Снейпу отчего-то стало очень обидно и жаль себя.