Утонувшая память: Стихи разных лет - Страница 3
Изменить размер шрифта:
1963
«Моей любви мешает разум…»
Моей любви мешает разум,
он заставляет выбирать и ждать…
Едва дождусь,
как он меня опять
удержит, глянув леденящим глазом.
Капризных слов и шуток женских
не оценить холодному уму;
ну как сказать, ну как внушить ему,
что я везде встречаю совершенства?
Октябрь. Ум сильней сжимает кольца —
оковы разума шершавы и тесны.
Ах, музыканты, спите до весны —
пока не зазвенят под снегом колокольцы.
1967
«Испытания трудной судьбы…»
Испытания трудной судьбы
прекращаются
только во сне;
это – после долгой ходьбы
прислониться к стене
или босым войти в ручей:
вода снимает боль,
вода – вон из ссадин соль —
лучше любых врачей,
с губ – соль, пусть глоток мал.
Но всё. И не верь в её гладь:
вода – не лучшее из зеркал,
не смотрись: себя не узнать.
Жесты, взгляды, движений ход
в отражении неверны.
Может быть, и ласка волны
потому утешает, что лжёт?
1968
«Единственный взгляд – и узнал…»
Единственный взгляд – и узнал,
что это и чьей руки —
из тысяч нарисованных лиц:
этот неправильный овал
и пустые – поменьше – кружки
в штрихах ресниц —
мой портрет,
нарисованный от меня тайком,
нарисованный на земле мелком
девочкой рядом с сеткой классов.
Белое на сером – минимум красок.
Так взрослых рисуют дети,
так они рисуют старших —
скучных, строгих, уставших —
везде на свете,
а потом
прыгают из квадрата в квадрат
нарисованной клетки
милые детки – с утра, до вечера длится.
А взрослые ходят по своим лицам:
из лужи – на лицо – следят.
1968
ЗЕРКАЛА
1
Несовершенно
хрупкое стекло:
чудесная прозрачность взгляда
предполагает и прозрачность мысли,
и отражённый луч не сохранит
секрета красоты.
Поэтому-то древние царицы,
оберегающие тайны совершенства,
предпочитали зеркала из бронзы,
как лжи предпочитают недомолвки.
Язык металла крайне скуп, но честен:
вот, Нефертити умерла —
и бронза потускнела.
2
Вместе с людьми
умирают их отражения
в глубинах несчётных зеркал.
Значит, мы уйдём
даже из мнимых миров.
Может быть,
для того и занавешивают зеркала,
чтобы не видеть спин уходящих людей.
3
Ход времени – престранное теченье —
заметен глазу только в зеркалах.
Иная жизнь проходит беззаботно,
но стоит
лицом к лицу остаться с отраженьем,
как обнаружишь новые тревоги,
которые грядут когда-нибудь,
а может быть, – наутро.
1967
«Живые стены обсерваторий…»
Н. Паперно
Живые стены обсерваторий
раздвигаются,
как губы при звуках слова,
ясный глаз,
вытянувшись из логова,
утопает в зимнем просторе,
и,
сложной системой стёкол уменьшены,
сведены в единую точку,
в глазах астронома
удивительно точно
звёзды
опять рисуют женщину.
1964
«Ноль не значок…»
Ноль не значок —
извечное начало,
чужой зрачок,
расширенный ночами,
ослепший глаз,
что тянет без добра
ревнивый взгляд на нас
из давнего вчера,
ноль – стёртое лицо
и воплощенье дырки,
и страшное кольцо,
чтоб зверю впрыгнуть в цирке,
в стволе ружья – просвет,
и снова – глаз стрельца,
и чьей-то жизни след
с начала до конца.
1969
«Настало время белого коня…»
Настало время белого коня.
В ночь снегопада всё переменилось,
как будто гнев
сменила всюду милость
и стужа выбелила капище огня,
и шахматный
недобрый и надменный
владыка чёрных,
голову клоня,
сдаёт свой трон:
назрели перемены —
настало время белого коня.
1965
«Крещенские морозы на дворе…»
Крещенские морозы на дворе,
и скоро Сретенье, и далеко до лета,
и голос глух, глаза болят от света,
и неподвижно время в январе.
Начало года – время долгих дней.
Календарей ничтожные осколки
и сладкий дым, когда сжигают ёлки,
и милый лепет, ставший холодней, —
вот что тревожит, вот что тормозит
движенье гирь в какой-то важной башне;
в воротах застревает день вчерашний,
как жалкий гость, забывший честь и стыд.
Невыносимо бремя долгих дней,
но каждый год в одну и ту же пору
раздумьям уступают разговоры…
Зима уйдёт – и что грустить о ней?