Угличское дело. Кинороман (СИ) - Страница 24

- Вот. Вот. - не понял шутки Торопка.

Они остановились.

- Дворами тебе надо. - сказала Даша. - Увидят в рясе, засмеют.

- Так я пойду?

- Иди. До свидания, Барабан.

- И что в тебе такого? - удивлялся Торопка, когда они вместе с Барабаном пробирались дворами домой. - Ни рожи ни кожи и воздух портишь не по расписанию. Э-э-эх, что за жизня непутевая.

ХХХ

У церкви попа Огурца Каракут встретил Дашу.

- Торопка не от нас топал?- спросил Каракут

- От нас.

- Устинью встретил?

- Не уследили. Не званным явился.

- Что же? Когда-нибудь так все равно бы и случилось. Век таить не смогли бы. А Торопка ничего... Он парень хороший. От него беды не будет.

- Когда уже в Сибирь пойдем, Каракут?

- Скоро В Москву с Рыбкой съездим. Казну сдадим и назадпойдем.

- Скорей бы. Тяжко стало в Угличе. Как перед грозой.

-А ты, Дарья, не бойся.

- А я и не боюсь. С вами не страшно. С тобой не страшно.

И так она посмотрела на Каракута, что Федор не выдержал.

-Ох, девка. Глазами до сердца прожигаешь. А ведь напрасно ты это.

- Это почему же.

Каракут ударил пальцами по левой стороне груди.

- Нет там ничего кроме камня острого. Давно уже ничего нет.

ХХХ

Поезд посольства втянулся в горловины узких улиц Углича. На улицы высыпали жители и мальчишки сидели на заборах. Но все сидели тихо и молчание предгрозовое захватило всех. Переговаривались между собой так, чтобы не слышали посторонние уши или шептали себе под нос, как Русин Раков.

- Эка их навалило. Неспроста. Неспроста. Кланяйтесь, кланяйтесь угличане. Шапки ломать не ленитесь. Может пронесет.

Мимо проехали царские приставы и впереди всех Пех. Он Русина Ракова не видел, а вот староста на него смотрел во все глаза. И взгляд у старосты был глубоким и вспоминающим...

ХХХ

На красном крыльце собрался весь клан Нагих. Ждали. Смотрели на маленькие фигурки махальщиков. Те сидели на каменной невысокой стене. Наконец один из махальщиков обернулся.

- Кажись, едут!

Все зашевелились. Тобин Эстерхази протянул царице пузырек.

- По капельке, матушка, не больше.

Царица открыла пузырек, через мгновение ее глаза стали влажными от тонких прозрачных слез. Вначале в открытых воротах появилась рейтарская рота. Ушла влево. Потом черные всадники Пеха, до краев заполняя весь двор.

- Круль польский на Псков идет. - осклабился Афанасий Нагой.

- Наше дело, братец, поважней чем круль польский. - ответил ему Михаил.

Шуйский и Вылузгин выбрались из своих возков и стояли посреди двора. Ждали когда толстобрюхая карета митрополита проберется через ворота. Геласий, опираясь на служек, выбрался на улицу и посольство пошло к красному крыльцу. Василий Шуйский остановился перед царицей. Выбрался из нужной, но затянувшейся паузы и склонил свою голову.

- Не думал, царица, что в таком горе нам свидеться придется. Царь, патриарх и Дума приговорили нам на месте рассудить, что с царственным отроком свершилась. Кто виноват в том, что пресекается род царя Ивана.

Царица ответила соответственно.

- Лишь справедливости от вас требую и суда божьего над виновными.

- За тем и приехали. Этого одного и желаем. - в тон ей сказал митрополит Геласий.

ХХХ

Макеевна, словно, приклеилась к подслеповатому окошку. Наблюдала, потом встрепенулась, и лишний раз махнула тряпкой по чистому столу. Из сеней она услышала голос Русина Ракова.

- Макеевна. Дома?

- Дома. Дома.

Вошел староста, а вслед за ним богато одетый молодой дьяк. Фанфоронистый, пусть и пятивековой свежести, но все же москвич.

- Как это вы проскочили. Барабан и не лаял вовсе.

- А он у тебя лает совсем? Задумчивый Барбос.

- Когда надо не заткнешь. - отмахнулась Макеевна.

- Гость вот к тебе. На постой. Дьяк Разрядного Приказа.

Дьяк важно склонил голову.

- Акундин Степанов сын Корявкин....Позвольте? А где же здесь спать.

- Как где...Да вот..- Русин Раков хлопнул по твердой лавке. - Лавка какая мягкая.

- И постели нет. - тянул свое дьяк.

Макеевна начала заводиться.

- Будет тебе постеля...Чурбанов во дворе валом. Один под голову, вторым накроешься.

- Макеевна! - погрозил Раков пальцем.

- А что...Я ничего...С дороги гость....Может кашки-малашки? Скажи, староста, какая у меня кашка?

- Ох и знатная. Густая да сытная.

- На маслице козлином да зерне воробьином.

- Макеевна! Чтоб тебя.

Дьяк был спокоен и пока на иголки Макеевны не поддавался.

- Ничего, староста. Я привык. По нашему царству-государству много где бывал. Москву с собой не запрячешь, приходится с грубостью и невежеством жить.

Акундин осторожно колупнул стены, обитые рогожей.

- А клопов тут, наверное, клопов...Как у жида денег.

- Это у меня-то? У честной вдовы?

- Не буду я тут жить, староста. Грязно, хамовато и не по чину.

- Что? Мной брезговать? Не пущу, не пущу тебя, хлыщ московский. Ты мою заботу на всю жизнь запомнишь. На всю Москву будешь потом звенеть как тебя честная вдова Макеевна в Угличе встречала.

- Вот и ладно. - быстро согласился Раков. -А я дальше побёг.

Он осторожно обошел ухват, который выставила Макеевна против привередливого дьяка.

ХХХ

А ласкались и миловались царь Федор и царица Ирина как дети малые только-только друг друга познавшие. Хотя и 10 лет были связаны между собой.

- А вот еще про чертей зеленых...- говорил царь Федор.- Анчутка баюн сказывал. Был когда-то Любомир воин.

- Прямо Любомир?

- Царица.

- Молчу, молчу. Сказывай дальше, государь

- Так значит, Любомир. Пошел он в страну Горстию.

- Зачем?

- Зачем? Не помню. А пошел и встретил этих чертей зеленых. А они ему и говорят... Там еще горшок был с золотом...А он их всех порубил....Чего смеешься?

- Горшок?...Далеко тебе государь до Анчутки баюна.

- Правда, правда, Иринушка...

- Чего загрустил, государь?

- Так мне царевича жалко.

- И мне...Да что ж поделаешь, коли бог так управил.

- Если бы бог. Сомневаюсь, что небесный это промысел. Разве может быть бог жестоким? Люди черные могли это свершить.

- Посольство возвернется все представит как оно там было.

- Ой ли...

-Что ты, государь? Или знаешь чего?

- Да так...Но тебе скажу. У меня в Угличе и свои глаза есть. Должен я знать как там на самом деле и если...

- Что?

- Ничего..Так.

- Ты свет мой. Ближе и нет никого,, и не будет. Поэтому не таись. Я брата защищать не буду.

- А я винить запросто так...А твои слова запомню, любушка.

- Так как же сказка про зеленых чертей.

- Что ты? Что ты? Милая.

Федор обнял Ирину и прижал к себе.

- Какие же мы слабые с тобой. -сказала Ирина. - Кружат вокруг нас, вьюжат, а мы ничего и поделать не можем.

- А и не надо. Ничего они не выкружат, потому что люблю я тебя, а ты меня.

- Больше жизни, государь. Себя больше.

ХХХ

Годунов и Федор Никитич сидели за шахматной партией. Годунов своей пешкой снял романовскую ладью. Федор Никитич улыбнулся и выпил из кубка дорогого вина.

- А правду говорят, что царь Иван умер, когда за шахматами с тобой сидел. - спросил Романов.

- То Бельский был. А ты от кого такое слышал?

- Люди говорят.

- Люди говорят, что на полуночи псьеглавцы живут, а Годунов к царевичу Дмитрию убийц подослал. Ты в это веришь?