Удача любит смелых (СИ) - Страница 60

— Что? — мадам явно выпала в осадок, чуть приоткрыв от изумления ротик.

— Понимаю, — скорбно вздохнул я. — Слишком сложно для вас. В моём спиче много непонятных слов и выражений. Ничего страшного, я готов помочь. Спрашивайте, постараюсь, доступно объяснить их значение, простыми, понятными даже для первоклассника терминами, чтобы вы уловили суть. Как подобает, вы правильно, кстати, заметили, интеллигентному джентльмену.

— Ах, ты, — красотка покраснела и набрала воздуху, готовясь разразиться ругательствами.

— Ах-ха-ха-ха-ха, — бас замминистра предупредил надвигающуюся грозу. Вартан Оганесович откинулся на спинку стула, хлопая ладонями по толстым ляжкам. Ржал он так громко, что на веранду заглянул обеспокоенный официант. Убедившись, что всё в порядке работник общепита тихо испарился.

Отсмеявшись, замминистра протер салфеткой вспотевший лоб, и повернулся к своей спутнице.

— Что, Каринэ, получила? — ухмыльнулся он. — Так тебе и надо. Думала, самая умная и можешь безнаказанно подкалывать парня? Я тебе сто раз говорил, никогда не суди людей по внешнему виду.

Надутая мадам промолчала.

— Ладно, давайте посмотрим, что там у вас, — предложил замминистра.

Ашот подтянул к себе сумку, вжикнул змейкой и протянул сложенные синие джинсы чиновнику.

— Не мне, ей показывай, — замминистра царственно кивнул на спутницу.

Всё ещё хмурая дама приняла у парня джинсы, потерла пальцами ткань, развернула изнанку брючины, внимательно всмотрелась в строчку, повертела в холеной ручке с золотыми кольцами фирменную картонную бирку.

— Это не оригинал, — вынесла она заключение. — Но сделано очень качественно. Обычные люди не отличат. У нас в городе может пара знатоков найдется, что распознают подделку. Но для этого им нужно джинсы внимательно и долго рассматривать. Сколько у вас таких брюк?

— Двести пар, — доложил я.

— Цена? — холодно поинтересовалась женщина. В мою сторону она по-прежнему не смотрела.

— Сто сорок, — бросил я пробный шар.

— За этот самопал?! Ты, издеваешься? — взвилась Каринэ. Сразу перестала взгляд отводить. Большие карие глазки гневно сверкают, на лоб упала черная челка. Прелесть, а не женщина.

— Назови свою цену, — спокойно предложил я.

Вартан Оганесович с интересом наблюдал за нами, как будто его всё происходящее не касалось.

— Девяносто, — чуть помедлив, ответила красотка.

Тут уже разозлился я:

— Не пойдет. Они спокойно за сто восемьдесят быстро улетят. Давай, хотя бы за сто пятьдесят.

— Сто.

— Сто сорок.

К процессу торга подключился Ашот. После пяти минут препирательств, Каринэ решительно заявила:

— Сто двадцать. Это окончательная цена. И то потому, что партия солидная. Больше за эти джинсы давать не имеет смысла. Нам ещё людям платить и самим что-то заработать надо.

— Парни, она — главный товаровед с профильным образованием, — вмешался в разговор, молчавший до этого замминистра. — Отличный специалист, я без неё как без рук. Если она говорит, что цена окончательная, так оно и есть.

Ашот вопросительно глянул на меня, ожидая решения.

— Хорошо, — обреченно вздохнув, согласился я. — Пусть будет по сто двадцать за пару. Только из уважения к Вам и обворожительной Каринэ.

— Показывайте, что у вас ещё есть? — деловито распорядилась мадам.

— Вот, — Ашот продемонстрировал переливающийся яркими цветами платок из невесомой ткани-паутины. После краткого торга мадам согласилась забрать полтысячи платков по два с полтиной за штуку, немного помотав нам нервы. Штаны-бананы «ушли» по сорок пять, рубашки по семьдесят пять. Белые женские джинсы «оторвали от души» по сто сорок за пару. Выглядели они стильно и красиво, и Каринэ, попрепиравшись пару минут, согласилась на эту цену. Сотню «пумовских футболок, и десяток спортивных костюмов, мадам готова была забрать, соответственно за тридцать пять и сто двадцать рублей. Пришлось соглашаться. Пять оригинальных «джинсов» «Леви Штраус» и «Монтана» от Тимофеевича ушли за 150. По самым приблизительным прикидкам, через две недели, мы должны были заработать на этой схеме, не меньше десяти тысяч чистыми, а скорее всего, гораздо больше. Точную цифру прибыли с учетом всех расходов посчитаем с Ашотом после встречи. Каринэ обещала сразу же раскидать шмотки по базам и магазинам и реализовать их очень быстро, максимум, за одну неделю. А мы со своей стороны обязались, как только получим деньги, заняться формированием и доставкой новой партии, которая будет намного больше. С учётом спроса, её замечаний и предложений.

В этот момент я сделал заметку в памяти: посмотрим, как пройдет эта операция. Если отлично, то проблему с одесскими уголовниками надо решать. И чем быстрее, тем лучше.

Затем Каринэ громко позвала официанта. Судя по скорости его появления, он дежурил прямо на выходе к веранде. Женщина попросила принести ей листок и ручку. Халдей кивнул и моментально улетучился. Через минуту он возник снова, и торжественно положил перед дамой бумагу и ручку. Женщина писала несколько строк, разорвала лист напополам и передала клочок Ашоту.

— Здесь адрес склада в Ереване. Вещи привезешь туда завтра, после обеда. Найдешь завскладом Нарека Акоповича, он будет вас ждать. Узнаешь его легко, солидный дядька лет пятидесяти. В очках и с кудрявыми седыми волосами. Дальше машину разгрузят, он всё посчитает, выдаст тебе расписку, что всё получил. Перечень и количество вещей указывать не будет, Нарик Акопович будет знать, сколько и чего должно быть. Через недельку наберешь меня, телефон я написала, скажу, куда подъехать за деньгами.

— Хорошо, — повеселевший Ашот спрятал бумажку в карман.

— Ну что, — Вартан Оганесович торжественно поднял бокал, — раз деловая часть нашей встречи закончена, давайте выпьем за успех сделки и будущее продолжительное сотрудничество.

Возникший шум заставил замминистра замереть с поднятым бокалом. Кто-то поднимался по лестнице и судя по топоту шагов, явно не один. На площадке за забором возникли неясные силуэты, что-то забубнил официант, раздался звук глухого удара, и работник общепита спиной открыл дверь, и распростерся в зале в позе морской звезды. Быстро откатился в сторону и замер у перил, стараясь не отсвечивать. На веранду вошли пятеро. Остановились напротив нашего стола. Вартан Оганесович побледнел, медленно поставил бокал на стол и схватился рукой за грудь.

«Млять», — мысленно выругался я. — «Предчувствие Ашота не обмануло. Нострадамус армянский, черт его побери».

Колоритные рожи и синие специфические наколки на предплечьях и пальцах выдавали бывалых урок. Впереди стоял высокий худой парень. Он явно был главным. Остальные урки держались сзади, готовые в любой момент, включиться в разборку. И, похоже, были вооружены. Несмотря на летнюю жару, все в нехорошо топорщившихся пиджаках и мастерках, выдававших наличие колюще-режущего, ударно-дробящего, а может и огнестрельного оружия. Главный зловеще скалился, сверкая железными зубами. Точно, наркоман со стажем. Изнеможенное морщинистое лицо, черные круги под глазами, дерганые движения не позволяли ошибиться. Видал я таких персонажей в восьмидесятые и девяностые. Все были беспредельщиками и плохо кончили.

Пауза затягивалась. Зрачки-булавки, не моргая, глядели, на истекающего потом и трясущегося от страха замминистра.

— Ну здравствуй, Вартан, — наконец торжествующе проскрипел наркет. — Вот мы и встретились. Теперь я с тебя за всё спрошу.

Примечания:

Кнерек хари — прости, отец (армянск.).

Жира излишки довлеют над нами, — пародия на «Варшавянку» неизвестного автора

Тикин — уважительное обращение к женщине (армянск.)

— Рубен, что тебе нужно? — обреченно прохрипел замминистра, массируя грудь.

— А ты не знаешь? — ухмыльнулся железнозубый. — Совсем зажрался, пузатый, людей не уважаешь, всё под себя гребешь. Моих людей посылаешь, со мной встречаться отказываешься. Племянницу товарища совратил, за это тоже придётся ответить.