Учеба, творчество, искусство. Слагаемые понятия культуры - Страница 6

Однако степень и уровень творческой одаренности не всегда и не обязательно совпадают со степенью или уровнем мастерства, т. е. ремесла высшей пробы, и с уровнем общей культуры художника. Это обстоятельство не снижает его достоинств как «творческой личности», но совершенно не гарантирует художественного уровня его творчества. Не всякое творчество есть искусство, даже если оно связано не с бытовой, а с изобразительной, музыкальной деятельностью и прочими «не бытовыми» занятиями.

Врожденная творческая активность, помимо других мотивов, является существенной причиной повышенного интереса к различным вариантам концептуально-аналитических изысканий, которыми так богата история искусств XX в., в том числе история искусства изобразительного. Понятие «концептуально-аналитические» в данном случае – обобщенное авторское определение всех характерных явлений искусства XX в., к каким бы крупным (мелких не перечесть) наименованиям направлений они ни причислялись: авангард, модернизм, поставангард, постмодернизм, неформальные течения, актуальное искусство и т. д. В основу каждого из них, начиная с первых шагов кубизма (Брак, Пикассо) до изысканий эстетики «мусорной корзины» (Арман) и банки с якобы дерьмом художника (Мандзони), положена некоторая спекулятивная идея (концепция), предполагающая обостренно направленное внимание (анализ) на специально избранную особенность формальной или нравственной позиции художника (в отличие от чувственной целостности мировосприятия, исповедуемого реалистами), возведенной автором в ранг рукодельной философской, или около того, претензии. «Смысл такого искусства, – поясняет его апологет, – не в технике, а в идее», под техникой, надо полагать, подразумевая достоинство реализации идеи⁹. Характерная особенность концептуально-аналитических направлений изобразительного искусства в том, что исключительность творческого замысла (концепция) в их опыте становится преимущественным, а то и самодовлеющим предметом внимания (анализа), заслоняя собой идею собственно искусства. История искусств XX в. – это история перманентного вытеснения искусства творчеством. Не это ли имел в виду мастер парадоксов П. Пикассо, изрекая очередной афоризм: «искусство кончилось, художники остались»? ¹⁰

«Нестыковка» возможностей таланта с результатом его реализации – обычное явление в среде ученичества. Особенность учебного пути рождает парадокс ученического творчества. Неожиданность и непредсказуемость деятельного поведения ученика то и дело зависят не столько от его творческих устремлений и таланта, сколько от незнания пути к академически необходимому результату. Элементарные ремесленные требования простейшей изобразительной задачи в процессе его усилий превращаются в предмет сплошного творчества без искусства – маловразумительного блуждания по малоизвестному пути к малопонятной цели. В сущности, это вариант «полевого поведения», которое, согласно данным психологии, характерно для раннего возраста и «при нарушении психической регуляции деятельности взрослого человека»¹¹. Думается, однако, что оно может быть присуще любому человеку, который занимается неясным, или незнакомым ему делом. Занимается непоследовательно или, прямо скажем, бестолково, в силу отсутствия той же «психической регуляции деятельности», а проще говоря, отсутствия понятия о смысле и порядке занятия. В раннем детстве, пока никого не беспокоят ни проблема «правильности» изображения, ни проблема цели, наивная безыскусность результатов – самая обаятельная их сторона. С годами, однако, когда уходит игровая привлекательность изображения, в глазах авторов и в глазах окружающих безыскусность становится признаком, равнозначным беспомощности. Как правило, в связи с этим интерес к занятиям изобразительной деятельностью, оказавшейся к тому же непонятно трудоемкой, постепенно или сразу утрачивается.

Перед теми же, кто выпал из правила и устремился в учебные заведения специального или профильного назначения, заново и остро встает вопрос о месте и возможности творчества в условиях учебных занятий. Еще фатальней, притом постоянно, этот вопрос маячит перед их учителями и преподавателями.

Что считать первейшей задачей академических (учебных) занятий изобразительным искусством: обучение грамоте изобразительного дела или обучение творчеству – вопрос хотя и давний, но до сих пор не устаревший. В свое время П. Чистяков и Д. Кардовский, фигуры незаурядные и прославленные в истории русской и советской художественной педагогики, считали, что ученик должен сперва освоить учебные задачи изображения и только потом приступать к творчеству. В наши дни эта позиция по-прежнему имеет убежденных приверженцев. Возможно, их даже большинство среди тех, кто занимается вопросами теории или практикой обучения изобразительному искусству. И тем не менее современное мнение о природе изобразительной деятельности и задачах обучения изобразительному искусству решительно склоняется к тому, что обучение грамоте изобразительного дела и становление способностей к изобразительному творчеству должны строиться параллельно и в единстве, так как одно является свойством (признаком, качеством) другого, а единство учебы и творчества очевидно и неизбежно¹.

Сюда же примыкает вопрос о возможности научения творчеству. Д. Кардовский считал, что научить творчеству в принципе невозможно и делать этого не следует. Современные исследователи доказательно утверждают, что учить творчеству в принципе можно и нужно². С нашей точки зрения, данное противоречие не принципиально, так как вопрос рассматривался с несколько различных целевых точек зрения на понятие творчества. А в смысле целевых назначений понятие творчества настолько многосодержательно, что может быть бесконечным предметом размышления, с открытой возможностью всякий раз начинать размышление с начала, с определения, ради бесконечного приближения к истине.

Все определения можно найти в энциклопедиях или других справочных изданиях. Толкования определений в общих чертах обычно совпадают, что тем не менее не исключает встреч с явными, скрытыми или мнимыми противоречиями в их содержании. Преодоление противоречий означает приближение к истине. Так что предлагаемые в таком случае умственные усилия в конечном счете окупаются емкостью представлений о смысле понятия. Возьмем, например, сразу несколько из первых попавшихся определений творчества, как-то: творчество – это «деятельность, порождающая нечто качественно новое, никогда ранее не бывшее»; «деятельность, результатом которой является создание новых материальных и духовных ценностей»; «деятельность, порождающая нечто качественно новое и отличающаяся неповторимостью, оригинальностью и общественно-исторической уникальностью»³. Дальнейшие уточнения этих определений смысла их не меняют. Как видим, в основу толкований творчества положено условие деятельности и ее результатов, что и примем к сведению.

Вместе с тем понятие творчества чаще всего связывается с понятием искусства. Хотя это и не совсем так, но в данном случае вполне нас устраивает, совпадая с направлением нашего интереса. Мы даже сузим его до пределов искусства только изобразительного. Теперь представим (жаль, что никто не подсчитал), сколько холстов – только холстов, только в жанре пейзажа, только маслом – появляются во всем мире каждую минуту? Пусть не во всем мире, пусть в стране или крупном городе с развитой художественной жизнью. Если их явление рассматривать как результат деятельности, порождающей «нечто… никогда ранее не бывшее», то картина складывается грандиозная, даже несколько устрашающая. Но если принять во внимание условие «качественно нового», да присовокупить условие неповторимости, оригинальности, общественно-исторической уникальности, духовности, да взглянуть на результат с точки зрения опыта истории искусств, то картина окажется куда как скромнее. Более того, с точки зрения перечисленных условий, даже если не ограничивать круг видов и жанров художественной деятельности, подавляющее большинство художников явно выпадает из ареала творчества. А что же говорить о той части народонаселения, которая «нехудожники»? К тому же в этой части большинство и не помышляет о создании «новых материальных и духовных ценностей», да еще с «общественно-исторической уникальностью». Получается, что человечество пребывает в настолько непроглядной творческой глухомани, что поверить тому никак невозможно.