Убийство в Каретном ряду - Страница 2

– Да много чего. Пистолет у нее в правой руке. А посмотрите на рану. Пистолет был прижат к голове над самым левым ухом, над левым, обратите внимание.

– Гм, – проговорил Джэпп. – Вот оно что. Она не могла держать пистолет в таком положении и выстрелить правой рукой.

– По-моему, это совершенно исключено. Руку завести за ухо еще можно, но я сомневаюсь, что можно выстрелить.

– Ну, стало быть, все ясно. Ее застрелил кто-то другой и постарался сделать так, чтобы все выглядело как самоубийство, Впрочем, а как же насчет запертых двери и окна?

На это ответил инспектор Джеймсон:

– Окно было закрыто и заперто на шпингалет, сэр, но, хотя дверь и была заперта, ключа мы не нашли.

Джэпп кивнул.

– Да, незадача. Тот, кто это сделал, запер дверь, уходя, и надеялся, что отсутствие ключа останется незамеченным.

– C'est bete, cal3 – пробормотал Пуаро.

– А, ладно, Пуаро, старина, перестаньте судить всех по меркам своего блистательного ума! Собственно говоря, это как раз та маленькая подробность, которую часто не замечают. Дверь заперта. Ее взламывают. Находят мертвую женщину… в руке у нее пистолет… явное самоубийство. Она заперлась, чтобы совершить его, ключей никто не ищет. Собственно говоря, хорошо еще, что мисс Плендерлит послала за полицией. Она могла пригласить двух-трех возниц взломать дверь, и уж тогда бы о ключе вообще забыли.

– Да, пожалуй, так, – согласился Эркюль Пуаро. – Это была бы естественная реакция многих людей. Полиция – это ведь последняя инстанция, разве нет? – Он по-прежнему смотрел вниз, на тело.

– Вас что-то удивляет? – спросил Джэпп. Вопрос он задал небрежно, но глаза его смотрели цепко и проницательно.

Пуаро медленно покачал головой.

– Я смотрел на ее часы.

Он наклонился и слегка коснулся их кончиком пальца. Это были изящные часики с бриллиантами, на черном муаровом ремешке, надетом на запястье руки, державшей пистолет.

– Шикарная штучка, а? – заметил Джэпп. – Должно быть, стоила кучу денег. – Он вопросительно склонил голову к Пуаро. – Что-нибудь в них, да?

– Возможно…

Пуаро отошел к конторке, сделанной как секретер. Конторка тоже была изящно украшена и вписывалась в общую цветовую гамму. В центре помещалась довольно массивная серебряная чернильница, перед ней – красивый, покрытый зеленым лаком блокнот для промокашек. Слева от него стоял зеленый стеклянный лоток для ручек, на котором лежало серебряное перо, палочка зеленого воска для запечатывания писем, карандаш и две марки. Справа от блокнота был передвижной календарь, сообщавший день недели, число и месяц, Был там также небольшой стеклянный стаканчик, и в нем стояло зеленое гусиное перо. Пуаро, казалось, заинтересовался пером. Он вытащил его и осмотрел, но чернил на нем не оказалось. Это было всего лишь украшение, ничего больше. Пользовались серебряной ручкой с запачканным чернилами пером. Взгляд Пуаро переместился на календарь.

– Вторник, пятое ноября, – сказал Джэпп, – Вчера. Тут все верно. – Он повернулся к Бретту. – Давно ли она мертва?

– Ее убили в одиннадцать тридцать три вчера вечером, – тут же ответил Бретт. Он улыбнулся, заметив удивленное лицо Джэппа. – Простите, старина, но для этого надо быть эдаким сверхдоктором, каким его изображают в книгах. На самом же деле – около одиннадцати, плюс-минус час.

– О, а то я подумал, что, может быть, в это время остановились ее наручные часы или еще что-нибудь такое.

– Они и вправду остановились. Только в четверть пятого.

– Не думаю, что ее могли убить в четверть пятого,

– Об этом не может быть и речи.

Пуаро откинул крышку блокнота с промокашками.

– Неплохая догадка, – похвалил Джэпп. – Но, увы…

Сверху был девственно чистый лист промокательной бумаги. Пуаро просмотрел другие листки, но все они были одинаковые. Тогда он обратил внимание на корзину для бумаг. В ней оказалось два-три порванных письма и проспекты. Они были разорваны пополам, и восстановить их не составляло труда. Обращение какого-то общества по оказанию помощи бывшим военнослужащим е просьбой о пожертвовании, приглашение на вечеринку С коктейлями 3 ноября, извещение о примерке. Проспекты представляли собой объявления о распродаже мехов и каталог одного универмага.

– Тут ничего нет, – сказал Джэпп.

– Нет, а странно… – ответил Пуаро,

– Вы хотите сказать, что самоубийцы обычно оставляют записку?

– Вот именно.

– По сути, еще одно доказательство того, что это не самоубийство. – Он отошел.

– Теперь я попрошу своих людей заняться этим дедом. А нам лучше спуститься и побеседовать с мисс Плендерлит. Идете, Пуаро?

Пуаро, казалось, по-прежнему был занят конторкой и стоящими на ней предметами. Он вышел из комнаты, но у двери снова оглянулся на гусиное перо крикливого изумрудного цвета.

У подножия узкого лестничного пролета одна дверь вела в просторную жилую комнату, перестроенную из бывшей конюшни. В этой комнате, стены которой были отделаны под грубую штукатурку и украшены гравюрами и резным деревом, сидели двое.

Женщина на стуле рядом с камином протянула руки к огню. Она была темноволосой и стройной, лет двадцати семи – двадцати восьми. Вторая, пожилая дородная матрона с сеткой в руке, отдуваясь и пыхтя, говорила что-то, когда двое мужчин вошли в комнату.

– …И, как я уже сказала, мисс, я так перепугалась, что чуть там же и не упала. Подумать только, что именно сегодня утром…

– Довольно, миссис Пирс, – оборвала ее первая. – Эти джентльмены, я полагаю, из полиции?

– Мисс Плендерлит? – спросил Джэпп, подходя к ней.

Девушка кивнула.

– Так меня зовут. А это миссис Пирс, наша приходящая прислуга.

Неугомонная миссис Пирс заговорила снова:

– Как я сказала мисс Плендерлит, надо же, чтобы именно в это утро у моей сестры, Луизы Мод, случился приступ, а я одна оказалась рядом. А человек, он ведь и есть человек, я и не думала, что миссис Аллен будет возражать, хотя я не люблю разочаровывать своих господ…

Джэпп проворно вклинился в монолог:

– Совершенно верно, миссис Пирс. А теперь, может быть, вы отведете инспектора Джеймсона на кухню и сделаете заявление?

Избавившись таким образом от велеречивой миссис Пирс, Джэпп вновь повернулся к девушке.

– Я старший инспектор Джэпп. Ну, мисс Плендерлит, я хотел бы знать все, что вы можете рассказать мне об этом деле.

– Разумеется. С чего мне начать?

Ее самообладание было достойно восхищения. Ни единого признака горя или потрясения, если не считать чуть ли не неестественную холодность манер.

– В какое время вы прибыли сегодня утром?

– По-моему, почти в половине одиннадцатого. Миссис Пирс старая лгунья: ее здесь не было, как я обнаружила…

– Это часто случается?

Джейн Плендерлит пожала плечами.

– Раза два в неделю она заявляется в полдень, а то и вовсе не приходит. А ей полагается приходить к девяти. Собственно говоря, она, как я сказала, либо приходит сама хворая, либо недуг вдруг поражает кого-нибудь из членов ее семьи. Все эти приходящие прислуги одинаковые – то и дело подводят. По сравнению с другими наша еще ничего.

– Давно она у вас?

– Чуть больше месяца. Та, что была до нее, таскала вещи.

– Пожалуйста, продолжайте, мисс Плендерлит.

– Я расплатилась с таксистом, внесла свой чемодан, поискала миссис Пирс, не увидела ее и поднялась к себе в комнату. Навела у себя порядок, потом пошла к Барбре, миссис .Аллен, и обнаружила, что дверь заперта. Я подергала ручку и постучала, но ответа не дождалась, спустилась вниз и позвонила в полицию.

– Пардон, – быстро ввернул Пуаро, – .а вам не пришло в голову попытаться взломать дверь, скажем, с помощью одного из кучеров с конюшни?

Она устремила на него взор своих холодных серо-зеленых глаз. Взгляд был живым и, казалось, оценивающим.

– Нет, по-моему, я об этом даже не подумала. Если что-то не так, полагала я, посылать надо за полицией и ни за кем иным.