Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! (сборник) - Страница 87

Ханнасайд приехал на квартиру к Рэндолу за полдень, однако сей элегантный джентльмен встретил суперинтенданта в парчовом халате яркой расцветки и экстравагантного фасона. Однако, приглядевшись, Ханнасайд обнаружил, что под халатом Рэндол полностью одет для выхода, не считая, разумеется, пальто. Таким образом, суперинтендант сделал вывод, что Рэндол облачился в столь изысканное одеяние не из-за лени, а, скорее, из любви к экзотике. Он про себя улыбнулся, представив, какую реакцию вызвал бы невиданной красоты халат у сержанта Хемингуэя, случись тому увидеть этот шедевр портновского искусства. Однако терять время зря суперинтендант не собирался и сразу приступил к делу, объяснив цель своего визита:

— Простите, что побеспокоил, мистер Мэтьюс, но думаю, вы сможете мне помочь.

— Весьма польщен, — улыбнулся Рэндол. — Позвольте угостить вас стаканчиком хереса.

— Благодарю, я не употребляю спиртное в такой час. Скажите, говорит вам о чем-нибудь имя Хайд?

Рэндол налил себе стакан хереса и аккуратно закрыл графин пробкой.

— Как же, Хайд-Парк.

— Нет, не то.

— Постойте, дайте подумать. — Рэндол взял стакан с хересом. — Тогда один из персонажей Стивенсона? — предположил он.

— И больше ничего? — Ханнасайд не сводил с собеседника пристального взгляда.

Рэндол смотрел на суперинтенданта безмятежными синими глазами.

— На данный момент ничего другого на ум не приходит. Хотите продолжить разговор на эту тему? В таком случае, боюсь, придется кое-что мне разъяснить. Я плохо соображаю сегодня утром.

— Припомните, не называл ли это имя ваш покойный дядя, — не отставал Ханнасайд.

Рэндол смотрел на гостя поверх ободка стакана.

— Нет, не называл. — Он подошел к креслу и уселся на подлокотник. — Хотите сигарету? Или сыграем в прелестную игру под названием «жмурки»?

— Я разочарован, мистер Мэтьюс, — признался суперинтендант, принимая сигарету. — Надеялся, вы прольете свет на возникшую проблему. Я просматривал банковские книжки вашего дядюшки. — Он чиркнул спичкой и зажег сигарету. — И обнаружил, что источником значительной части его дохода являлся человек по имени Джон Хайд. Или же деньги поступали за счет какого-то бизнеса, который представляет Хайд.

Рэндол сделал глоток хереса. Ханнасайд заметил на его лице лишь легкое удивление.

— Когда вы, суперинтендант, упомянули о значительной части, какая именно сумма имелась в виду?

— Я не производил подсчетов, но думаю, речь идет о тысяче двухстах или трехстах фунтов в год.

— Приличный доход, — заметил Рэндол с нескрываемым изумлением. — А можно поинтересоваться, каким образом деньги поступали на дядин счет?

— Чеками. Регулярно, каждый месяц, только суммы разные. — Суперинтендант сунул руку в карман пиджака и достал банковскую расчетную книжку Грегори Мэтьюса. — Может, хотите сами взглянуть?

— Пожалуй. — Рэндол отставил в сторону стакан и, взяв книжку, стал не спеша ее просматривать в полном молчании. Через некоторое время он вернул ее Ханнасайду. — Знаете, суперинтендант, жаль разбивать ваши надежды, но я не могу пролить свет на это дело. А каковы ваши соображения?

— В общем-то у меня их и нет, — признался Ханнасайд. — Ведь я не был знаком с вашим дядей и потому обратился к вам. Полагаю, вы, мистер Мэтьюс, знали его лучше остальных.

— Никогда над этим не задумывался. Более того, на заре нашего приятного сотрудничества я, кажется, упоминал, что не пользовался дядиным доверием.

— Верно, — согласился Ханнасайд. — Только мне в душу закралось подозрение, что вы явно поскромничали. Из всех членов семьи только вам он рассказал о разоблачении мистера Лэптона и его адюльтере.

— Вы называете это доверием? — удивился Рэндол. — А по-моему, речь идет всего лишь о непристойной истории.

— Ладно, давайте откажемся от слова «доверие», мистер Мэтьюс, и определим ваши отношения как взаимную симпатию, — предложил Ханнасайд.

Произнося эти слова, суперинтендант уловил промелькнувшее в глазах Рэндола странное выражение, которое повергло его в шок. У Ханнасайда не было времени задуматься над тем, что означает эта вспышка молнии, но осадок остался пренеприятный.

— Нет, суперинтендант, — возразил Рэндол обычным невозмутимым тоном. — Сомневаюсь, что между нами существовала взаимная симпатия. Возможно, вас ввел в заблуждение общеизвестный факт, что из всего семейства один я не ссорился с покойным.

— Ну полно, мистер Мэтьюс! — продолжал настаивать Ханнасайд. — Почему вы не желаете быть со мной откровенным? Дело вовсе не в симпатии, была она или нет. В любом случае создается впечатление, что вы знаете о своем дяде гораздо больше, чем мне рассказали. Взять хотя бы чеки от Джона Хайда. Хотите меня убедить, что вы, являясь наследником всего дядиного имущества, пребывали в неведении относительно источника значительной части его доходов?

— Такого желания у меня нет, однако ваши слова — чистая правда. — Рэндол встал и подошел к столу, чтобы снова наполнить стакан. — Различные суммы, регулярно поступающие в виде чеков, наводят на мысль, что дядя участвовал в каком-то коммерческом предприятии, но предпочитал не связывать с ним свое имя. Придет время, и, возможно, разгадка увидит свет Божий.

— Короче говоря, вы, мистер Рэндол, не придаете этому открытию особого значения, так?

— Верно, — пожал плечами Рэндол. — Не считаю его важным. Сказать по правде, по-моему, вы зря теряете время, пытаясь отыскать Джона Хайда. Его причастность к делу выглядит весьма расплывчато.

— Вполне возможно, — согласился Ханнасайд. — Но когда на пути встречается нечто, требующее объяснений, я довожу дело до конца, каким бы банальным оно ни казалось. Я уже провел опрос с целью установления личности Джона Хайда в банке, клиентом которого он является, и по его единственному адресу.

— Надеюсь, титанические труды принесли желаемые плоды и ваше рвение вознаграждено?

— Полагаю, так, — не замечая иронии, отозвался Ханнасайд. — Я, например, обнаружил, что Хайд называет себя представителем промышленной компании и владеет маленьким домиком на Гэдсби-роу в Сити, где находится газетный киоск. Дом сдается человеку по имени Браун, но одну комнату Хайд оставил для личного пользования.

— Правда? — изумился Рэндол.

— Человек, способный ежемесячно осуществлять крупные денежные платежи, не имеет иного адреса, кроме кабинета в доме на захолустной улочке. Весьма странный факт, требующий дальнейшего расследования. Что скажете, мистер Мэтьюс?

— Что вы попусту теряете время, уважаемый суперинтендант.

— А как насчет того, что Джона Хайда не видели в кабинете со вторника четырнадцатого мая?

Рэндол стоял к собеседнику спиной, доставая сигарету из портсигара, но, услышав слова суперинтенданта, мгновенно повернулся.

— Кто утверждает, что его не видели с четырнадцатого мая? — поинтересовался он.

— Владелец газетного киоска. И не похоже, что он врет.

— Не слишком, на мой взгляд, ценная информация, — заметил Рэндол, возвращаясь в кресло. — Можно предположить, что Хайд заболел или уехал.

— Конечно. Однако мистер Джон Хайд имеет склонность все время ускользать, и этот факт, несомненно, требует объяснений. Человек без домашнего адреса вызывает удивление, мистер Мэтьюс. — Ханнасайд встал. — Жаль, что вы не можете мне помочь.

— Не имею обыкновения тратить время на погоню за иллюзиями, суперинтендант. А можно узнать, удалось ли получить подробное описание внешности намеченной жертвы?

— Очень расплывчатое и, возможно, ложное.

— Да, это принесет огромную пользу! Ну и как же выглядит мистер Хайд?

— Мужчина средних лет с ничем не примечательным лицом. Вот пока и все.

— На вашем месте я бы бросил эту затею, — посоветовал Рэндол.

— Не надейтесь, что я последую вашему совету, — довольно резко ответил Ханнасайд и покинул квартиру Рэндола.

Однако поиски Джона Хайда оказались делом неблагодарным. Этого человека никто не знал. И когда Ханнасайд вместе с сержантом Хемингуэем, вооружившись ордером на обыск, посетили его кабинет, никакого ключа к разгадке личности Хайда не нашлось. Кабинет представлял собой темную грязную комнату над магазинчиком, в которой не было ничего, кроме стола, стула, пишущей машинки и сейфа.