Убийство. Кто убил Нанну Бирк-Ларсен? - Страница 24

Фотографии на стене. Пара лодыжек, стянутых полоской черного пластика. Израненные ноги на металлическом столе патологоанатома. Мертвое лицо Нанны, покрытое синяками, глаза закрыты, опухшие фиолетовые губы. Сломанный ноготь. Майка, разорванная в нескольких местах. Стрелки, указывающие на детали, на ссадины и порезы. Круги, выделяющие пятна крови. Заметки, описывающие повреждения. Ее тело, повернутое боком, ноги связаны. Лежащее на столе, неподвижное.

Пернилле поднялась.

Едва дыша, с колотящимся сердцем, она пошла к двери, Тайс за ней.

Задетый полой плаща, со стола упал карандаш. Лунд оторвалась от документов, увидела, что происходит, в ярости вытолкала полицейского прочь, крикнула ему вслед:

– Дверь за собой закрывайте!

Обернулась к ним:

– Простите.

Они стояли в немом ужасе, высокий мужчина и его жена. За пределом слез, за пределом чувств.

– Мне очень жаль, – произнесла Лунд; ей хотелось закричать.

Одной рукой он сжал край стола, другой вцепился в пальцы жены.

– Думаю, нам надо идти, – выговорил Тайс Бирк-Ларсен.

Они пошли по коридору как два привидения, потерявшиеся между мирами, рука в руке, не ведая, куда идут.

– Звоните мне в любое время, – крикнула им вдогонку Лунд, ненавидя себя за то, что ничего другого сказать им не могла.

Ректор Кох была слишком занята для разговора с полицией.

– Мне нужно привести гимназию в нормальное рабочее состояние, – сказала она. – И мы готовим панихиду, я должна написать речь.

– Речь не о том, что нужно вам, – сказала ей Лунд.

Они стояли в коридоре возле класса Нанны. Входили и выходили школьники. Оливер Шандорф, заметила Лунд, держался неподалеку от них, явно подслушивая.

– Неужели вы считаете, что наша гимназия каким-то образом причастна к преступлению?

Подобные заявления притягивали Майера, как магнит притягивает гвоздь.

– Знаете что? Если вы перестанете мешать нам делать нашу работу, может, мы сумеем ответить на этот вопрос. – И он смерил Кох негодующим взглядом.

Когда та ушла, Майер сказал Лунд:

– Люнге приехал в полдень, и ему велели выгрузить плакаты в подвальный этаж. И потом его еще видели возле спортивного зала.

– Что он там делал?

– Не представляю. Может, работать не хотел. Или плохо себя чувствовал. Или ему нравилось смотреть, как девчонки играют в баскетбол.

– Может, он там и потерял ключи от машины.

Майер пожал плечами.

– У какого класса была физкультура после этого? – спросила Лунд.

– Это был последний урок в зале в тот день. Следующий уже был в понедельник. И никто не сообщал о найденных ключах. Хотя я не удивлен.

Они шагали по коридору в сторону вестибюля.

– Что мы знаем о девушке?

Майер сверился с записями:

– Одна из лучших учениц. Хорошие оценки. Красивая. Много друзей. Учителя ее высоко ценили. Мальчишки хотели с ней спать.

– А она позволяла?

– Только Оливеру Шандорфу, но с ним она порвала полмесяца назад.

– Наркотики?

– Никогда. И даже практически не пила. Вот здесь у меня фотография с вечеринки. Никто не видел ее после половины десятого.

Лунд посмотрела на снимок: Нанна в голубом парике и черной шляпе ведьмы, рядом с ней Лиза Расмуссен; обе улыбаются – Лиза как подросток, а Нанна более…

– Она кажется очень… взрослой, – заметил Майер.

– В смысле?

– В смысле… кажется очень взрослой. Особенно по сравнению со своей подружкой.

Он вынул еще одно фото. Снова Нанна и Лиза, минутой раньше или позже. Лиза положила руку на плечи Нанне, а та широко улыбается.

Лунд смотрела на парик и шляпу.

– Зачем она так старалась, готовила костюм, если собиралась уйти рано?

– Да, странно.

Лунд бросила взгляд вдоль коридора, в сторону шкафов раздевалки, на плакаты на стенах.

Майер потряс перед ней своим блокнотом.

– У вас есть готовые ответы? – спросила она его.

– Готовые вопросы, Лунд. Для начала.

Они привели Лизу Расмуссен в пустую аудиторию.

Первый вопрос Лунд:

– Ты не говорила нам о том, что Оливер и Нанна поссорились на вечеринке во время танцев. Почему?

Девица надула губы, потом:

– Это не было важно.

Майер прищурился на нее:

– Твою лучшую подругу изнасиловали и убили, а ты говоришь «не важно»?

Она не собиралась плакать, как при первых беседах; на этот раз она вела себя враждебно.

– Мы танцевали. Подошел Оливер. Никакой такой драмы не было.

Лунд улыбнулась:

– Он швырнул в нее стул.

Молчание.

– Нанна была пьяна?

– Не-е-ет, – гнусаво протянула она капризным тоном.

– Зато ты напилась, – сказал Майер.

Подергивание плечом.

– Немного. Ну и что?

– Почему они расстались? – продолжал Майер.

– Не знаю я.

Он перегнулся через стол, очень медленно произнес:

– Почему… они… расстались?

– Она говорила мне, что он инфантильный! Как ребенок.

– Тогда почему ты думала, что она с ним?

– Я не могла ее найти.

Затем за дело взялась Лунд:

– Из-за чего они поругались?

– Оливер хотел поговорить с ней. А она отказалась.

– И потом она ушла. Где в это время был Оливер?

– За стойкой бара. Была его очередь.

– Ты уверена?

– Я видела его там.

Не спуская глаз с Лизы Расмуссен, Майер бросил ей через стол листок.

– Это график дежурства в баре, – сказала Лунд. – Шандорф здесь не упомянут вообще. И никто, кроме тебя, не помнит, чтобы он стоял в тот вечер за стойкой.

Она не стала читать график. Просто закусила нижнюю губу, как маленькая девочка.

– В чем она была? – спросил Майер.

На мгновение задумалась:

– Шляпа ведьмы, ну, такая… с пряжкой. Парик голубой. Еще у нее была метла. Из веток связанная. И еще платье такое, как будто из лохмотьев…

– На улице холодно, Лиза, – перебил ее Майер. – Тебе не показалось странным, что она так легко одета?

– Наверное, она была в куртке, сняла ее в классе…

– Значит, из зала она должна была подняться в класс, чтобы одеться, – сказала Лунд.

– Но нет! – быстрый как молния, перехватил эстафету Майер. – Ведь раньше Лиза говорила нам, что Нанна пошла из зала вниз. – Он посмотрел на нее. – Правильно, вниз?

– Да, вниз, – пробормотала девушка.

– Тогда как она забрала свою куртку? – атаковала Лунд.

– Да, – присоединился Майер. – Как?

– Я не знаю, была ли у нее куртка. Там было много народа… – Лиза Расмуссен смолкла и сидела с красным виноватым лицом.

Майер буравил ее взглядом.

– Я думал, сегодня ты не будешь рыдать, Лиза. Почему вдруг тебе стало так трудно говорить?

– Ты не знаешь, когда она ушла и был ли с ней Оливер Шандорф, – подытожила Лунд.

– Мы знаем, что ты врешь! – заорал Майер. – Так как все было? Оливер нашел ключи от машины, да? Затащил в машину Нанну, чтобы доказать, какой он взрослый? А ты подглядывала?

Лунд вмешалась, обняла девушку за плечи. Слезы теперь текли рекой.

– Нам очень важно, чтобы ты рассказала нам все, что знаешь, – сказала она Лизе.

Писклявым голосом перепуганного ребенка Лиза Расмуссен захныкала:

– Ничего я не знаю… Оставьте меня в покое!

Зазвонил мобильный Майера. Он выслушал краткую информацию.

– Ты должна рассказать нам… – продолжала Лунд.

– Нет, не должна, – сказал Майер и натянул куртку.

Полуподвальный этаж гимназии состоял из лабиринта разнообразных помещений, переходящих одно в другое. Сейчас их поочередно проверял Свендсен, недовольный тем, что эта работа легла на него одного.

В зоне, выделенной для хранения велосипедов, он нашел метлу из веток и несколько полиэтиленовых пакетов.

Лунд огляделась. Ряды железных дверей. За ними комнаты, похожие на тюремные камеры.

В одном из пакетов обнаружился голубой парик.

– А где ее велосипед?

– Я здесь один, – сказал Свендсен четвертый раз за это утро.