Убийца без лица - Страница 11

– Привет, – сказал Валландер. – Принести кофе?

– С удовольствием. Только без сахара. Я с этим завязал.

Валландер взял в столовой две пластмассовые кружки с кофе и направился к Рюдбергу.

Но у дверей он остановился.

Как же все-таки быть, подумал он. Что делать? Держать в секрете ее последние слова в так называемых интересах следствия? Или все открыть прессе? Как быть?

Не знаю я, как быть, подумал Валландер с раздражением и толкнул дверь ногой.

Рюдберг уже сидел за столом и расчесывал редкие волосы. Курт Валландер опустился в продавленное кресло для посетителей.

– Закажи новое кресло, – посоветовал он.

– Денег не дают, – коротко сказал Рюдберг и сунул расческу в ящик стола.

Курт Валландер поставил кофе на пол рядом с креслом.

– Я сегодня проснулся ни свет ни заря, – сказал он мрачно. – Поехал еще разок поговорить с Нюстрёмом. Старик сидел в засаде и встретил меня залпом из дробовика.

Рюдберг показал на щеку и вопросительно посмотрел на Курта.

– Нет, – сказал Курт, – это не дробь. Я бросился на землю. Где стоял, там и бросился. Говорит, у него есть лицензия, черт его знает.

– Что-нибудь новое сказали?

– Ничего. Ничего. Ни денег, ничего не было. Если они не врут, понятно.

– С чего бы им врать?

– И в самом деле, с чего бы?..

Рюдберг отхлебнул кофе и скривился:

– А знаешь, что у полицейских рак желудка бывает чаще, чем у других людей?

– Не знал.

– Так вот знай. Я думаю, это из-за бесчисленных чашек скверного кофе.

– Без кофе ничего не раскроешь. За чашкой кофе только и можно что-нибудь придумать.

– Как сейчас, например?

Валландер покачал головой.

– У нас что, есть с чего начать? Нет. Ничего нет.

– Ты слишком нетерпелив, Курт. – Рюдберг смотрел на него, потирая нос. – Ты меня прости, что я говорю, как старый ментор. Но в этом случае мы должны полагаться только на терпение.

Они еще раз обсудили ситуацию. Техники-криминалисты снимают отпечатки пальцев и пробивают по центральному дактилоскопическому регистру. Ханссон собирает информацию о всех раскрытых случаях подобных ограблений – где сейчас преступники, кого освободили за недостатком улик, кто сидит в тюрьме. Контакт с жителями Ленарпа надо продолжить, может быть, что-то даст разосланный опросник. И Рюдберг, и Валландер следовали традициям истадской полиции – вести дело настойчиво, методично и скрупулезно, рано или поздно что-нибудь да выплывет. Какой-то след, ниточка, зацепка. Только терпение. Методичная работа и терпение. Умение ждать.

– Мотив? – настаивал Валландер. – Если это, конечно, не деньги. Или слухи о деньгах. Что тогда? Удавка… Ты ведь думаешь то же, что и я. Это двойное убийство продиктовано ненавистью или местью или тем и другим.

– Давай подумаем. Представь себе двух грабителей, которым отчаянно нужны деньги. И они уверены, что у Лёвгренов есть кубышка. Представь, что деньги им нужны до зарезу, а уважения к человеческой жизни у них никакого. Тут недалеко и до пыток.

– Почему это – до зарезу? – удивился Валландер.

– Ты знаешь не хуже моего. Есть наркотики, вызывающие такую зависимость, что человек готов на все.

Да, это он знал, и не только знал, но и видел собственными глазами. Насилия в стране становилось все больше, и почти всегда за этим стояла наркоторговля или наркозависимость. Бог пока милует Истад – такие преступления случаются здесь достаточно редко, но Валландер не строил иллюзий насчет того, что их это не коснется.

Тихих уголков уже не осталось. И Ленарп тому доказательство.

Он сел поудобнее.

– Что будем делать?

– Это ты – начальник, – улыбнулся Рюдберг.

– Я хочу знать твое мнение.

Рюдберг поднялся, подошел к окну, пальцем пощупал землю в цветочном горшке. Земля была сухая.

– Если хочешь знать мое мнение, ты его узнаешь. Но ты должен понимать, что я далеко не на сто процентов уверен. Во-первых, с чего бы мы ни начали, все равно поднимется переполох. Но все же, я думаю, разумнее потянуть несколько дней. У нас куча такого, в чем надо разобраться.

– Например?

– Были у Лёвгренов знакомые иностранцы?

– Я спрашивал об этом сегодня. Возможно, некие датчане.

– Вот видишь.

– Вряд ли это они. Те просто ставили палатку на земле Лёвгренов, когда приезжали на праздник середины лета.

– А почему не они? Во всяком случае, это тоже надо проверить. И есть же еще люди, не только соседи. Насколько я понял, у Лёвгренов большая родня.

Курт Валландер подумал, что Рюдберг прав. И в самом деле есть причины, по которым лучше не спешить с разглашением предсмертных слов старушки Лёвгрен. Поиски убийц иностранного происхождения надо пока вести негласно – в интересах следствия.

– А что мы вообще знаем об иностранцах, совершивших преступления в Швеции? – спросил он. – Есть какой-нибудь реестр?

– Реестры есть на все, – кивнул Рюдберг. – Посади кого-нибудь за компьютер, пусть зайдет в центральную базу данных, может, что и найдем.

Курт Валландер поднялся. Рюдберг смотрел на него с удивлением.

– Ты ничего не спрашиваешь об удавке? – поинтересовался он.

– Прости, забыл.

– Так вот, в Лимхамне есть старый парусный мастер, который знает все об узлах. Я читал о нем в прошлом году в газете. Я думаю, стоит потратить время и найти его. Не обязательно это что-то нам даст. Но все-таки…

– Я хочу, чтобы ты был на совещании, – перебил его Валландер. – Потом можешь ехать в Лимхамн.

В десять часов все были в кабинете Курта Валландера.

Разговор был очень коротким. Валландер передал слова умирающей женщины и подчеркнул, что эти сведения пока не должны разглашаться. Никто не возражал.

Мартинссон уселся за компьютер искать преступников-иностранцев. Несколько полицейских поехали в Ленарп продолжать расспросы. Валландер попросил Сведберга присмотреться к польской семье, по-видимому, находившейся в Швеции нелегально. Он хотел узнать, почему они выбрали именно Ленарп. Без четверти одиннадцать Рюдберг уехал в Лимхамн искать парусного мастера.

Оставшись один, Валландер уставился на прикнопленную к стене карту. Откуда прибыли эти убийцы? И куда потом скрылись?

Потом он сел за стол и сообщил Эббе, что готов отвечать на звонки. Больше часа он разговаривал с журналистами. Но девушка с местного радио так и не позвонила. В четверть первого в дверь постучал Нурен.

– А ты разве не в Ленарпе? – удивился Курт.

– Был в Ленарпе. Но есть одна штука, которая не дает мне покоя. – Вымокший до нитки Нурен присел на краешек стула. Снаружи лил дождь – температура была уже плюсовая. – Может быть, это все не имеет никакого значения, – сказал Нурен. – Но я все время об этом думаю.

– Обычно почти все имеет значение, – сказал Валландер.

– Ты помнишь лошадь?

– Конечно, помню.

– Ты просил меня дать ей сена.

– И воды.

– Сена и воды. Но я этого не сделал.

Курт Валландер посмотрел на него с удивлением:

– Почему?

– Не надо было. У нее уже были и сено, и вода.

Курт Валландер помолчал немного.

– Продолжай, – сказал он. – У тебя, похоже, есть какие-то идеи.

Нурен пожал плечами.

– Когда я был мальчишкой, у нас была лошадь, – сказал он. – Когда ей давали сено, она съедала все подчистую. Я только хочу сказать, что кто-то уже дал ей сена. Самое большее за час до нашего приезда.

Валландер потянулся к телефону.

– Если ты собираешься звонить Нюстрёму, то незачем.

Рука Валландера повисла в воздухе.

– Я говорил с ним перед тем, как сюда ехать. Он не давал лошади корм.

– Мертвецы тоже не кормят лошадей, – сказал Курт Валландер. – Кто же мог это сделать?

Нурен поднялся со стула.

– Странно, – произнес он задумчиво. – Они пытают и забивают насмерть одного, душат другую, а потом идут на конюшню кормить лошадь. Что за логика?

– Логики никакой, – согласился Валландер.

– А может, это ничего и не значит.

– Или наоборот. Молодец, что пришел и рассказал.