Убийца без лица - Страница 10

В половине седьмого Валландер оделся. Долго бродил по комнатам, бессистемно открывая шкафы. Где же его толстый свитер?

Он вышел на улицу, где свистел и выл ветер, поехал по Эстерледен, а оттуда свернул на шоссе в направлении Мальмё. До встречи с Рюдбергом, назначенной на восемь, надо еще раз поговорить с соседями Лёвгренов. Его не оставляло чувство – что-то тут не то. Нападения на стариков редко бывают случайными. Как правило, они вызваны слухами о припрятанных деньгах. Такие грабители иной раз тоже не церемонятся с жертвами, но с подобной методичной, хладнокровной жестокостью он столкнулся впервые.

В деревнях люди встают рано, думал он, сворачивая на проселок к дому Нюстрёма. Может быть, они припомнили что-нибудь?

Он остановился и заглушил мотор. В ту же секунду в кухонном окне погас свет.

Боятся, подумал он. Может, вообразили, что это вернулись убийцы?

Фары он оставил включенными, чтобы было видно, как он идет к дому.

Он больше почувствовал, чем увидел, вспышку огня, ударившего из зарослей рядом с домом. Оглушительный грохот бросил его на землю. Камешек царапнул щеку, так что на какую-то секунду Валландер подумал, что ранен.

– Полиция! – закричал он. – Не стреляйте! Не стреляйте, черт бы вас подрал!

В лицо ударил луч карманного фонаря. Рука с фонарем дрожала, и пучок света прыгал из стороны в сторону. Старик Нюстрём стоял над ним со старым дробовиком.

– Это вы, что ли? – спросил он.

Валландер поднялся отряхиваясь.

– Куда вы целились? – спросил он.

– Я стрелял в воздух, – ответил Нюстрём.

– А лицензия на оружие у вас есть? Иначе могут быть неприятности.

– Сегодня моя очередь сторожить, – пролепетал старик дрожащим от пережитого страха голосом.

– Я погашу фары, – сказал Валландер спокойно, как мог. – А потом мы с вами поговорим.

На кухонном столе стояли две коробки с патронами, на скамье лежали ломик и большая кувалда. Черный кот сидел на подоконнике и глядел на него с явной угрозой. Жена стояла у плиты и варила, помешивая, кофе.

– Откуда мне знать, что это полиция, – виновато пробормотал Нюстрём. – В такую-то рань.

Курт Валландер отодвинул кувалду и сел на скамью.

– Она умерла вчера вечером, – сказал он. – Я подумал, что лучше мне самому вам рассказать.

Всякий раз, когда приходилось сообщать о чьей-то смерти, Валландер испытывал чувство нереальности происходящего. Рассказать незнакомым людям о том, что их ребенок или родственник внезапно скончался, рассказать так, чтобы это прозвучало более или менее достойно? Смерти, о которых сообщала полиция, были, как правило, неожиданными, чаще всего насильственными, а их обстоятельства – весьма жестокими. Кто-то ехал в автомобиле за покупками – погиб. Ребенок катался на велосипеде – попал под машину. Кого-то избили или ограбили, кто-то покончил жизнь самоубийством. Когда полицейский стоит в дверях, люди просто отказываются верить тому, что слышат.

Двое стариков на кухне молчали. Пожилая женщина продолжала помешивать ложкой в кофейнике. Старик поглаживал ствол дробовика, и Валландер незаметно чуть отодвинулся, чтобы не попасть под случайный выстрел.

– Значит, померла Мария, – проговорил старик медленно.

– Врачи сделали все, что могли.

– Может, это и к лучшему, – сказала его жена с неожиданным жаром. – Для чего бы ей жить, раз его убили?

Нюстрём положил ружье на стол и встал. Валландер обратил внимание на то, что старик по-прежнему щадит колено.

– Пойду задам лошади корма, – сказал Нюстрём и натянул старую кепку.

– Вы не против, если я пойду с вами? – спросил Курт Валландер.

– Почему я должен быть против? – пожал плечами старик и открыл дверь.

Когда они вошли в конюшню, кобыла заржала. Пахнуло теплым навозом. Нюстрём привычно забросил в стойло охапку сена.

– Потом я у тебя почищу, – сказал он лошади и потрепал ее по холке.

– Зачем они держали лошадь? – поинтересовался Валландер.

– Для старого крестьянина пустое стойло – хуже покойницкой, – сказал Нюстрём. – Она была у них вместо товарища.

Курт Валландер подумал, что он с таким же успехом может задать свои вопросы прямо здесь, в конюшне.

– Вы сегодня сторожили усадьбу, – сказал он. – Вам страшно, я могу это понять. И вы наверняка думали, почему убили именно их. Наверняка ведь задавали себе вопрос: почему их? Почему не нас?

– Денег у них не было, – сказал Нюстрём. – И особых ценностей тоже. Во всяком случае, ничего не пропало. Я так и сказал давешнему полицейскому. Он попросил, чтоб я дом осмотрел. Ежели чего может и не хватает, так это старых стенных часов.

– Ежели чего?

– А может, кто из дочек взял. Всего не упомнишь.

– Значит, денег не было, – сказал Валландер. – Нет денег – нет врагов.

Тут его осенило:

– А вы? Вы-то сами храните деньги дома? Может, они просто перепутали дом?

– Все наши деньги в банке, – сказал Нюстрём. – И у нас тоже нет никаких врагов.

Они вернулись в дом и выпили кофе. Курт Валландер заметил, что у женщины красные глаза. Она воспользовалась их отсутствием, чтобы поплакать.

– Ничего необычного не замечали в последнее время? – спросил он. – Никакие незнакомцы их не навещали?

Старики переглянулись и отрицательно покачали головами.

– Когда вы говорили с ними в последний раз?

– Позавчера мы пили кофе, – сказала Хан на, – как обычно. Мы уже сорок лет вместе пьем кофе. Каждый день. Пили…

– Они не казались встревоженными? Обеспокоенными чем-то?

– Юханнес был простужен, – сказала Ханна. – А так – все, как всегда.

Безнадежно, подумал Курт Валландер. Он не знал, что еще спросить. Каждый их ответ был как захлопывающаяся перед носом дверь.

– У них не было знакомых иностранцев?

Старик удивленно поднял брови:

– Иностранцев?

– Ну, нешведов.

– Несколько лет назад у них жили в палатке какие-то датчане, – вспомнил старик. – На празднике середины лета.

Курт Валландер посмотрел на часы: уже полвосьмого. Если он не хочет опоздать на встречу с Рюдбергом, надо ехать.

– Попробуйте еще повспоминать, – сказал он. – Подумайте. Все, что вы ни вспомните, может принести пользу расследованию.

– У меня на дробовик лицензия, – сказал Нюстрём, провожая его к машине. – И я в вас не целился. Хотел только напугать.

– Это вам удалось, – сказал Валландер. – Но я думаю, вы можете спать по ночам спокойно. Грабители сюда не вернутся.

– А вы смогли бы? – спросил Нюстрём. – Вы смогли бы спать, если бы ваших соседей зарезали, как на бойне?

Поскольку Курт Валландер не знал, что ответить, то предпочел промолчать. Поблагодарил за кофе, сел в машину и поехал.

Черт знает что, думал он. Ни следа, ни зацепки, ничего. Только этот Рюдбергов узел и слово «иностранный». Двое стариков, никакой антикварной мебели, никаких денег в кубышке, убиты так, будто это не просто ограбление, а убийство из ненависти или из мести.

Что-то должно быть, размышлял он. Что-то должно быть необычное в этих двух стариках.

Если бы лошади умели говорить!

Эта лошадь… Что-то его беспокоило, хоть он и не мог понять что. Но он был достаточно опытен, чтобы не оставлять свое беспокойство без внимания. Что-то там не то с этой лошадью.

Без четырех минут восемь он затормозил у здания полиции в Истаде. Казалось, ветер еще усилился, теперь он налетал порывами. Хотя, похоже, стало немного теплее.

Только бы не пошел снег, в который раз подумал он. Эбба была на месте. Он кивнул ей:

– Рюдберг пришел?

– Он у себя, – сказала Эбба. – Уже начали звонить. И телевидение, и радио, и газеты. И шеф полиции из Мальмё.

– Попридержи их еще чуть-чуть, – попросил Курт Валландер. – Я должен сначала поговорить с Рюдбергом.

Прежде чем идти к Рюдбергу, он зашел к себе и повесил куртку.

Кабинет Рюдберга был в том же коридоре, что и его. Он постучал в дверь и услышал в ответ невнятное бурчание.

Когда он вошел, Рюдберг стоял и смотрел в окно. Вид у него был невыспавшийся.