У каждого свой путь(СИ).Тетралогия - Страница 46

— Устал! Да еще спирт этот! Давно не пил. Лучше лягу.

Она разделась и легла. Под шум голосов спокойно заснула. Мужчины сидели долго. Вспоминали о доме, о погибших друзьях и знакомых. Начали расходиться уже за полночь. Десантники ушли, поблагодарив за приглашение и пообещав, что “в долгу не останутся”. Осколков, которому спирта потребовалось совсем немного, чтобы свалиться, мирно спал на кровати. Фатеев и Силаев поставили кровати на место. Заметив, что старший лейтенант едва держится на ногах, более крепкий к выпивке капитан вздохнул и посоветовал:

— Отдыхай, Миша! Я тут все сам уберу.

Парень благодарно поглядел, кое-как разделся и упав на кровать, мгновенно вырубился. Константин перемыл опустевшие котелки, сложив в лоток с ароматной подливкой из мясного сока остатки перловки. Начал собирать грязную заляпанную газету с костями и крошками, чтоб выбросить. Из-под нее выскользнул листок бумаги. Плавно опустился на пол. Капитан нагнулся и вздрогнул: на него смотрело красивое лицо незнакомого парня с усами. Он поднял рисунок и поднес поближе к свету. У парня на плечах были нарисованы капитанские звездочки.

Силаев аж протрезвел. Оглянулся на спавших приятелей, затем на завешенный брезентом угол. Его подозрения начали принимать определенную форму, догадки превращались в факты. Он сходил и выбросил газету в мусорницу возле палатки. Выкурил сигарету, пытаясь привести мысли в порядок. Затем вернулся в палатку. Внимательно посмотрел на спавших приятелей. Убедившись, что они спят, он на цыпочках подкрался к брезенту и, махнув рукой на обещание, сунул голову внутрь каморки.

Сначала он ничего не видел, но мало помалу глаза привыкали к свету. Костя обмер: на постели спала девушка с обгоревшей фотографии. Правда, косы теперь не было и светлые волосы доставали лишь до плеч. Правая рука откинута в сторону, на безымянном пальце тускло светилось обручальное кольцо. Лицо разрумянилось от сна и выпивки. Ей было не больше девятнадцати. Мужчина с трудом заставил себя уйти. Поправил брезент и подошел к столу. Взял в руки карандашный рисунок. Долго всматривался в лицо незнакомца. Теперь он знал, что это погибший капитан Степанов, а юная женщина за брезентом — его жена.

Силаев тяжело вздохнул. Свернул рисунок на четыре части и спрятал во внутренний карман куртки. Для себя решил: тайны Искандера он не выдаст и даже ей не скажет, что все знает. Разделся, выключил свет и нырнул под одеяло. Но заснуть долго не мог, постоянно перед глазами стояло девичье лицо с разметавшимися по изголовью волосами. Тоненькая рука с кольцом. Хотел встать и еще раз взглянуть на нее, но заворочался пьяный прапорщик. Осколков встал и направился к ведру с водой. Долго пил, потом снова лег. Капитан не был уверен, что Виталий крепко заснул и воздержался от визита. Заснул лишь под утро.

Марина проснулась, когда они все еще спали. Осторожно оделась и выбралась из палатки. Дошла до блокпоста и долго стояла, разглядывая горы в дымке. Солдаты искоса смотрели на нее, не решаясь сказать, что тут стоять не положено. Затем вернулась назад. Офицеры встали и бродили по палатке. Когда вошла Марина, они поздоровались и дружно вышли, дав ей возможность спокойно привести себя в порядок. Позавтракав, старший лейтенант и прапорщик ушли на службу. Силаев задержался, подшивая свежий подворотничок. Посмотрел в сторону брезента и спросил:

— Искандер, ты когда на новое задание уходишь?

Из закутка донеслось:

— Скоро. В начале следующей недели за мной приедет человек. Но это между нами.

— Я когда-нибудь тебя еще увижу?

— Вряд ли. Мы не останавливаемся подолгу нигде.

— Написать тебе можно?

— У нас нет адреса. Если так уж хочешь, можешь оставлять весточки для меня у командиров частей всюду, где побываешь. Может и дойдет твоя записка до меня. Так и пиши “Искандеру”, больше ничего не добавляй.

— Ты ответишь?

— Нет. Не имею права. Почему ты хочешь писать мне?

Она вышла из палатки, поправляя бронежилет. Посмотрела на него сквозь очки. Он отложил в сторону куртку. Посмотрел на свою работу. Вполне довольный сделанным, бросил куртку на кровать. Пожал широкими плечами:

— Не знаю. Просто к тебе меня что-то притягивает. Мне нравится с тобой говорить. Ощущение, словно со старым другом общаюсь.

Марина невольно покраснела и порадовалась, что в маске. Сказала, чуть помедлив:

— Спасибо. Если хочешь, пиши. Я буду спрашивать в частях.

— Какие планы на сегодня?

— Собираюсь к десантникам заглянуть. У них там пара таджиков служат, надо взять несколько уроков фарси.

— Это что, по-ихнему будешь говорить?

— Говорить навряд ли, но хотя бы частично понимать, о чем говорят.

— Это сложно, я раза два пробовал — язык сломаешь! Кстати, а зачем тебе десантники? У меня среди танкистов есть таджик. По-русски говорит хорошо. Умный парень. Если хочешь, прикомандирую его к тебе на несколько дней.

— Предложение, конечно, замечательное! Как же подготовка танков к длительному маршу?

— Да готовы мы уже, готовы! Что-то начальство мудрит. Мы бы на следующий день тронулись, если бы отпустили. Ребята со скуки бесятся. Я ведь не танкист, а артиллерист, как ты понимаешь. Должен был минометным расчетом командовать, а прикомандировали колонны водить…

— Тогда принимаю твое предложение!

— Может, в город сходим? Десантники собираются, ну и мы могли бы прогуляться.

— Мне же нельзя светиться!

Силаев сделал вид, что задумался, затем предложил:

— Давай мы тебя в женщину переоденем? Паранджа у них черная, длинная и глухая. Даже очки одевать не потребуется.

Марина заколебалась. Соблазн был велик. Она махнула рукой:

— Не плохо бы! Только где эту чадру с женской одеждой найти?

— Будет! Это я тебе, как офицер говорю! Главное, твое согласие получить.

— Согласен, но потом смеяться и подшучивать не советую. Предупреди остальных. Я не посмотрю, что десантники. Когда выходят?

— В десять собирались. Считай, что договорились. Сейчас у медсестер шмотки бабьи заберу и пойдем.

Марина вздрогнула:

— Откуда они у них?

— В город ходят для безопасности. Местные мужики не пристают и даже внимания не обращают, когда подобный тюфяк по улице шастает.

— Почему “тюфяк”?

— Квадратные, как есть! Кстати, тебе бы походку надо сменить к этой одежонке.

— Это как еще, сменить?

— Они здесь плавно ходят, мелкими шажочками. Ручонки под паранджу прячут. Вот так… — Капитан попробовал показать. Сложив сильные руки на животе, опустил голову и попытался идти мелкими шажками. Едва не упал запнувшись за собственную ногу и Маринка тихонько рассмеялась. Он чертыхнулся: — Тьфу ты, черт! До чего же трудно по-женски ходить. Давно уже мысль точит — каким образом они с тоненьких каблучков не падают и даже ноги не ломают? Кстати, а вас там не учили искусству перевоплощения? Может, ты уже умеешь, а я тут распинаюсь!

Женщина махнула рукой:

— Костя, я понял. Ты сходи за паранджой и одеждой, а я пока потренируюсь.

Естественно, когда он ушел, тренироваться она не стала. Села за стол и задумалась: не выдаст ли она себя в экзотическом наряде? Потом махнула рукой: выкручусь! Силаев пришел через пятнадцать минут, притащив целый тюк одежды:

— Выбирай. Девчонки все отдали. Хохотали, как сумасшедшие, когда я сказал, что в их шмотки мужик переоденется.

Степанова искренне возмутилась:

— Ну, ты и гад, Костя! Они же теперь при одном моем появлении хихикать будут! Мне что, с девчонками драться?

Капитан хмыкнул:

— Хочешь, я вместе с тобой переоденусь в эти тряпки и в таком виде в город пойду?

Она представила рослого парня в парандже и покачала головой:

— Я не высок ростом и сойду за женщину, но твой рост всем в глаза бросится. Местные мужики скопом ухаживать кинутся! Такая мадам не часто встречается. Не боишься?

Костя расхохотался:

— Тоже верно! Тогда я с тобой за компанию того таджика наряжу. Будешь знать, о чем местные говорят и одновременно начнешь обучение.