У ангела болели зубы : лирическая проза - Страница 1

На столе лежала открытая тетрадка. К авторучке подползал солнечный зайчик…

Людочка бродила по комнате, заложив руки за спину и с отчаянием, а то и со злостью косилась на чистый лист. Сердце казалось упругим, горячим и переполненным… Но первые, такие необходимые и уже, казалось бы, витающие в воздухе стихотворные строчки, все равно не приходили.

«Я не могу сказать «прощай»… Я не могу поверить в это… – рой мыслей в голове был похож на ураганчик. – Слова усталого поэта… Нет, сонета… Нет-нет!.. Моя тяжелая карета….»

Людочка нервно прикусила губку.

«При чем тут карета?! – она на секунду остановилась. – Чушь!»

Молодая женщина на мгновение представила себя печальной принцессой. Образ казался довольно милым и привлекательным. Но внутренний настой, слишком резкий, рождающий слишком стремительные чувства и слова, мало гармонировал с печальным и меланхоличным личиком венценосной особы.

Людочка подошла к окну.

Муж Ленька полол огород. Дачный участок, освещенный веселым утренним солнцем, сиял как сцена перед премьерой. Но в прелести наступающего дня не было ничего бутафорского и искусственного. Мир был свеж, прост и чист.

«А сказать «прощай» кому? – Людочка потерла щеку. – Леньке, что ли?!»

У Леньки была широкая спина борца. Упругие мышцы чуть вздрагивали под загорелой кожей в такт ударам тяпки.

«Слон несчастный!..» – не без укора подумала Леночка и вернулась к столу.

– Ты что?..

– Я это самое… Я воды попить.

Под тяжестью Ленькиных шагов чуть поскрипывали половицы.

– Хорошо, только не мешай мне.

Людочка что-то быстро писала. Она разговаривала с мужем, не поднимая головы.

Ленька, не отрываясь от кружки с водой, покосился на часы. Стрелки показывали половину двенадцатого.

– Жарко уже… – как бы, между прочим, сказал Ленька.

– Что? – сухо спросила Людочка.

– Жарко, говорю…

– Да.

– К вечеру закончу с огородом. А потом крышу на сарае поправить нужно.

– Да.

– А еще… Это… Ну, в общем…

– Да! – резко оборвала Людочка.

Ленька потоптался на месте.

– Что, «да»?.. – не уверенно переспросил он.

– Не мешай мне, пожалуйста!

Склонившееся над тетрадкой лицо жены было удивительно красивым и в тоже время бесстрастным, как лицо врача.

– Да я ничего… Пишешь, значит, да? – Ленька смутился. – Ладно, с огородом я сам справлюсь.

Голос Леньки вдруг стал виноватым. Он тихо закрыл за собой дверь…

Людочка откинулась на спинку стула и самодовольно улыбнулась.

Строчки рождались уже сами собой и почти не требовали усилий. Они приходили ниоткуда. Какой будет следующая, Людочка искренне не знала…

Пауза получилась хотя и легкой, но продолжительной.

Авторучка снова замерла… Но только на пару секунд.

«Ха-ха-ха!..» – едва ли не сказала вслух Людочка.

Нинка Федорова полола огород в купальнике. У нее было большое сильное тело и красивая грудь. Грудь едва помещалась за узкой полоской лифчика.

«И как он только не треснет, лифчик этот?!» – подумал Ленька.

Особенно остро подобные мысли беспокоили Леньку, когда соседка нагибалась к земле.

– Ленька, слышь!..

Погода назад Нинка развелась с мужем. Женское одиночество сделало ее смелой и простодушной. Особенно в общении с Ленькой.

– Ленька!..

– Ну?

– Жена твоя где? Опять стихи пишет?

Нинка стояла, опираясь на тяпку, и пристально смотрела на Леньку.

Ленькин взгляд снова уткнулся в полоску ткани на женской груди.

– Обед она готовит, – соврал Ленька.

– Вкусный, наверное?

– Кто?

– Ни кто, а что. Обед.

Ленька промолчал.

– Ленька, скажи честно, жрать хочешь? А то пойдем, накормлю.

Полуголая, уже успевшая вспотеть от работы, Нинка была похожа на булочку с маслом. Ленька вдруг почувствовал, как его «мужское начало» огнем обожгло низ живота.

– Нет, спасибо…

Ленька отвернулся. Он с силой, почти не разбирая где сорняк, а где картошка, заколотил тяпкой по земле.

– Дурак ты, Ленька!

Ленька сжал зубы и едва не кивнул головой в ответ.

Людочка торжествовала… Она ерзала на стуле и боялась отстать от убегающих, торопливых строчек.

Мысли опережали возможности их изложения. Строчки «…Не челюсть – сердце боль свела, Ах, рифмы – серая тоска!..» не находили себе места.

Ленька вошел в комнату тяжелым, командорским шагом.

Широкая ладонь легла на плечо Людочки.

– Леня, ты что?!..

Властные руки потащили ее в спальню.

– Обалдел, да?!

Леня страстно сопел и молчал. Людочка отчаянно отбивалась, не выпуская из рук тетрадки и ручки. Вскоре лицо мужа стала похоже на разрисованную физиономию индейского вождя решившего объявить войну всем соседям.