Тысячелистник обыкновенный - Страница 7
Изменить размер шрифта:
«Белый ты волк с душой кошачьей!»
Белый ты волк с душой кошачьей!
Майская ночь тебе нашепчет ли,
Как я в подушку тихо плачу,
Или смеюсь как сумасшедшая?
Если нашепчет – не верь… не надо!
Так и скажи ей: изыди, подлая!
Повода нет! Просто ветер с яблонь
Звёзды сдувает и сыплет под ноги…
Важно
А помнишь как сирень цвела вчера?
Она цвела. И это было важно.
Давай о ней кому-нибудь расскажем
Потом, когда закончится игра,
В молчанки. Ты, наверно, победишь.
А я не пожелаю взять реванша.
В моём молчанье слишком много фальши
И я пишу стихи, когда ты спишь.
Ты победишь, душа твоя – кремень.
А у меня из олова и меди.
Давай обеим им после победы
Расскажем про вчерашнюю сирень?
Пускай они, бессмертные, поймут,
Как важно, что в тысячелетье третьем
На приютившей путников планете
Сирени иногда ещё цветут…
Перпендикулярные прямые
Годы словно волны, – след размыли,
Парус упорхнул, маяк погас.
Перпендикулярные прямые
Могут пересечься только раз.
Далее, – как будто в параллелях, —
Встречи не предвидится вовек.
Стань же хоть немножечко круглее, —
Просит эту Землю человек.
День и ночь бормочет ахинею,
Словно потерявший разум Лир:
Стань же хоть немножечко теснее, —
Тихо уговаривает мир.
Отвлекает занятого бога,
О каких-то глупостях молясь:
Начерти мне, Господи, дорогу,
Так, чтоб эта мука прервалась!
Годы, словно волны Океана
Жизни, высотою в Эверест,
Бились в побережье… Видно, мало!
Что-то сохранилось, что-то есть…
Именно поэтому на милость
Божию надеяться не смей!
Дабы ты опять с пути не сбилась, —
Не пересечёт Господь путей.
Щипок
Ущипнула себя за запястье, —
Обернулся щипок синяком.
Ну, какое же всё-таки счастье
Убедиться, что это не сон.
Столько лет, (перемножь их на ночи,
И узнаешь как жизнь коротка),
Я надеялась очень-преочень
Ощутить эту боль от щипка.
Столько раз, не почувствовав боли,
Я ресницы сжимала сильней,
Чтоб иллюзия встречи с тобою
Не покинула веры моей…
Столько раз этот сон выжигали
Восходящего солнца лучи,
Чтоб никто меня в жизни реальной
В сумасшествии не уличил.
Пальцы крепкие. Кожа упруга.
И нежна, и ужасно тонка.
Потираю болящую руку
С сокровенным пятном синяка.
…И упрямо сжимаю ресницы,
Понимая, что есть в том резон:
Даже если ты мне не приснился, —
Всё равно, всё равно это сон.
Камень
Обменяемся облаками,
Звездопадами и погодой?
И, зачем тебе этот камень?
А давай его бросим в воду?
Будем брызгами любоваться,
Исчезающими кругами,
И смеяться, и оставаться
Не друзьями и не врагами.
Он тебя всё равно не греет, —
У тебя даже взгляд холодный.
И хранить тебя не умеет
Талисман никуда не годный, —
Ты вчера улыбался шире,
Не толстел и не пил со скуки.
Я его у тебя не вырву,
Если сам не положишь в руку.
Чтоб не дважды да в ту же реку, —
Бросим с берега… Можно с чёлна.
Чем ты будешь колоть орехи?..
Телефоном наворочённым.
Или, может быть, толстой книжкой
Со стихами про бесконечность.
Ну, зачем тебе твой булыжник?
Ты ведь тоже не бессердечный!
Песенка из девяносто пьяного
АВА
Диапазон сердечной амплитуды
Неудержимо близится к нулю,
Не потому, что ты меня не любишь,
А потому, что я тебя люблю.
Прощальный снег тебя едва щекочет,
А на меня – горошинами льда.
Не потому, что ты меня – не очень,
А потому, что я тебя – всегда.
Всё впереди. Весна ещё в разгаре.
Но дни её и ночи сочтены…
Не потому, что я тебе не пара,
А потому, что ты да я – не «мы».
Ещё чуть-чуть… Чтоб было что припомнить,
В другом столетье, на другой Луне…
Не потому, что вспоминать не больно,
А потому, что забывать – больней.
Последний час.. Последние минуты…
Последний миг… Последнее «прости»…
Когда-нибудь ты тоже так полюбишь,
Что согласишься даже отпустить…
Кого-нибудь, кто выпотрошит душу,
И, уходя, с собою заберёт
Не потому, что ей всё это нужно,
А потому, что даже не поймёт.
Двадцать лет без одиночества
Двадцать лет без одиночества, —
Ты – во всём. Повсюду – ты.
Дождь, который не закончится,
Раньше, чем мои зонты.
Я всю жизнь теряю зонтики,
От тебя сходя с ума.
Заслоняют струйки тонкие
Силуэты и дома…
Оглушают всхлипы тайные,
И тяжёлых капель плеск.
Все попутчики – случайные:
Рассмешить и надоесть…
Я делю свой зонт на ломтики,
Всех жалея и любя, —
Торгашей и алкоголиков,
И тебя, тебя, тебя…
По асфальту, как по радуге, —
(если вымок, то не сер),
Предстоящей встрече радуясь,
Как обряду старовер,
Рваною подошвой шлёпаю
(а других не помню ран)…
Ну, спроси меня: «На что тебе
Этот зонт последний дан?»