Тысячелистник обыкновенный - Страница 6
Изменить размер шрифта:
Курящая женщина
Случайный миг, как строчку песни,
Хочу запомнить навсегда:
Дорога хваткою железной
Брала за горло поезда.
Толпился люд на полустанке.
А на мосту… А надо всем!..
Простая женщина стояла.
Курила. Может быть, «LM»…
Ладонь к губам, и, простодушно,
Ладонь от губ… Прощальный взгляд.
Как будто поцелуй воздушный
Вослед составам всем подряд…
А рядом люди шли, с вещами,
И вряд ли кто-то замечал,
Как эти жесты превращали
Вокзал в тоскующий причал…
«Давай договоримся просто жить…»
Давай договоримся просто жить,
Не сожалея об альтернативе.
Горячую золу не ворошить,
Не поливать безжизненную глину.
Не оживить сожжённый нами сад! —
Мы слишком стары, слишком бестолковы…
Следи, чтоб, не дай бог, не выдал взгляд,
Какое в горле застревает слово.
Тверди как заклинание, что жизнь
Свершается как Бог велел ей длиться.
Стократ себе солги, и побожись,
Что в этот раз не мог ты ошибиться.
Держись, мой друг, в преддверии весны.
Не доверяйся слабостям сердечным.
Исправить явь и сделать былью сны, —
Увы! – мы слишком стары и невечны…
Оглушительное
Тишина состоит из звуков:
Стук часов и биенье пульса,
Крик ворон за окном и шорох
Шин машинных, и голоса.
Звон ключей и замочный скрежет,
Дверью хлопнули. Лифт уехал.
Тишину исполняет хором
Мир, в котором я буду жить.
Мир, в котором тебя не будет.
Мир, в котором не будет света.
Только солнце и только звёзды
Над повинною головой.
Голубь
Эксперимент «Найдут ли голуби дорогу…?»
В закрытом кузове, в крутящемся бочонке
Забросят за тридевять поворотов,
На все четыре стороны отпустят…
Чужое небо наполняет страхом
Закруженную голову и сердце.
В каком краю родная голубятня?
Не разглядишь. Не спросишь. Не поймёшь.
Но рано или поздно… Очень поздно,
Когда уже ничто нельзя исправить
В твоих научных обо мне отчётах, —
Я – долечу и проворкую: жив!
Отменённые
Отменённые
Выходи и не бойся дохнувшего с юга
Ароматного ветра, – предвестника мая…
Нам судьба навсегда отменила друг друга,
Как диспетчер снимает с маршрутов трамваи.
Нас с тобой подменили на двух бессердечных
Сверхразумных существ, не похожих на прежних
Чудаков, убеждённых, что время не лечит
Сумасшедшую страсть и безбрежную нежность.
Даже если друг другу приснимся, – проснёмся
И забудем мгновенно свои сновиденья,
Заглядевшись на мирно встающие солнца,
Наши разные солнца в мирах параллельных.
Оградившись забвеньем от всякого риска,
По путям до депо прогуляйся под вечер.
Может быть, передаст тебе эту записку
Отменивший меня в твоей жизни диспетчер…
«Похожие мы люди…»
Похожие мы люди,
Как два чертёнка в омуте.
Но, я Вас не забуду,
А Вы меня не вспомните.
«Поле зёрнами снова засеяно…»
Поле зёрнами снова засеяно,
Жизнь диктует законы свои…
А давайте, подружимся семьями,
Словно не было нашей семьи?!
«…Рассудок лишнего не клянчит…»
…Рассудок лишнего не клянчит,
Но сердце просит перемен.
…Ты нарисуешь одуванчик,
Тому, взлетевшему, взамен,
И время траченное молью
Свернёшь в комок, в комод швырнёшь,
И всё, что ненароком вспомнишь,
В седьмую степень возведёшь.
«Не встретимся. Огромный город…»
Не встретимся. Огромный город
Мне не устроит этот шанс.
На эскалаторе: ты – в гору,
Я – вниз, не поднимая глаз.
И, даже не подозревая
О той случайности, – ни я,
Ни ты свой шаг не замедляем:
Работа, общество, друзья.
Мелькают лица, лица, лица,
Печаль – песчинкою ко дну.
Но… ночью ты мне снишься, снишься,
И я не знаю, почему.
Не дождь
Можно было подумать, что это дождя перезвон,
Или прямо под окнами действует кузница гномов, —
Вот как бились сердца! Мы друг к другу рвались напролом,
Превращаясь в горячие вихри весенних циклонов.
Город знал, что причуды погоды – зависят от нас.
Он за нами следил и пытался понять наши планы:
На сто лет ли, на месяцы, или всего лишь на час
Из-за нас, небожителей, должен он жить на вулкане.
Как хотели вращали планету. Крутили как мяч,
Семикратно рассветы, зениты, закаты ускорив…
…Если вдруг, я найду и надену тот серенький плащ,
И приеду в от нас не зависящий более город, —
Ты узнаешь меня? Ты захочешь ко мне подойти?
Ты решишься признаться, что помнишь, как радостно было
Знать, что это не дождь, и не гномы, а сердце в груди
Барабанит, вещая о том, что оно – полюбило?