Ты не для меня - Страница 1

Пожалуйста, перестань мне звонить. Хватит. Хватит. Хватит!

Телефон замолкает, но через несколько секунд снова начинается трель, перебивающая музыку в салоне. Давлю на газ, надеясь, что скорость поможет мне отключиться от происходящего. Он чувствует меня слишком хорошо, несмотря на испорченные отношения. Знает, когда я совершаю что-то безумное, и всегда пытается помешать либо звонком, либо присутствием.

Мне приходит сообщение:

Я сжимаю крепче руль и возвращаю взгляд на дорогу. Я не могу ответить, я занята. Мне не до разговоров. К тому же ни один из них за последние два месяца не привел нас к взаимопониманию. Сложные отношения – словосочетание, которым идеально можно описать атмосферу в нашей семье.

Когда телефон звонит в очередной раз, я паркуюсь на ближайшей заправке – их здесь на удивление много – и наконец поднимаю трубку.

– Что, пап? Мы заняты с девчонками, – вру, нервно облизывая губы. Рука дрожит на руле, и я прячу ее под бедром, чтобы не видеть собственного страха, потому что я не смелая, а отчаянная. И мне больше нечего терять, кроме себя самой. – Не слышала.

– Где ты, Александра? – звучит укорительное вместо приветствия, будто он разговаривает с секретаршей, которая покинула рабочее место, не предупредив босса.

– Мы… в торговом центре. Я ведь говорила, что мы пройдемся с девочками по магазинам, – продолжаю поддерживать собственную ложь. – Что-то случилось? – силюсь улыбнуться, чтобы голос стал теплее и приятнее. Выходит нервно, даже надрывно. Ощущение, что он видит, как я сбегаю, что где-то в шее у меня чип слежения, который в режиме реального времени транслирует, куда я еду и даже о чем думаю!

– А столько налички тебе зачем?

Черт. Черт. Черт! Он все знает. Догадался. Понял.

Взгляд мечется между колонками. Что ему сказать? Господи, он же прямо сейчас прилетит за мной.

– Саша, ты слышишь меня?

– Д-да, конечно, слышу. Сеть плохо ловит, видимо. Я здесь в уголке встала, чтобы тебя услышать. – Слова вылетают убедительно, но внутри совесть давит на мозг, вынуждая во всем признаться.

«Взрослые не бегут от проблем, Александра, они их решают».

Слова отца эхом звучат в голове. Но если бы мне хватило сил на открытое противостояние, я бы ни за что не уехала. И нет, взрослые еще как бегут от проблем, просто они делают это тихо и не выставляют напоказ. А я… я не бегу, я просто на время выхожу из гонки, чтобы подлатать раны и вернуться в следующем сезоне с новыми силами. Снимаюсь с соревнований, как делают спортсмены, дошедшие до предела своих возможностей. Жизнь – игра вдолгую, и здесь важны не только рывки, но и своевременные перерывы.

– И?

– Я же сказала! Не слышно, что ли? Тут в магазине терминал не работал, что-то с интернетом. Пришлось снять деньги, чтобы купить пару нарядов.

– Пару? Саша, это слишком. Ты столько не заработала, чтобы так легко тратить. – Он вздыхает. Слышу, как на стол опускается тяжелый стакан.

– Это подарки после дня рождения. Ты ведь сказал, что эта сумма моя. – Тру ладонью шею, выдыхая с облегчением. Он должен вспомнить. Я не взяла у него ни копейки за последние шесть месяцев, сама рисовала арты на заказ и откладывала часть с повышенной стипендии.

– Ладно. Потратила так потратила. Фотографию пришли. Посмотрим, что там за тряпки.

– Хорошо. Вечером, пап. Мне уже пора, девчонки ждут.

– Береги себя, Александра. И не делай глупостей.

– Пока, пап, – отключаюсь первой и бросаю телефон на пассажирское сиденье.

Уткнувшись лбом в руль, кричу. Так громко, что начинает гореть в груди. От боли, досады, от безысходности. Зажмурившись, дышу. Раз, два, три. Понемногу отпускает, и я, дав слабину, снова собираю себя по кусочкам. Потому что мне во что бы то ни стало нужно выбраться из задницы, в которой я оказалась. А это возможно, если перестанешь жалеть себя и начнешь действовать. Нужно всего лишь оттолкнуться от дна и не переставать плыть, изо всех сил работая руками, ногами и головой. Поэтому я снова беру телефон в руки, пишу брату, что буду у него через полтора часа, и, окончательно успокоившись, возвращаюсь на трассу. Остается только надеяться, что он не выгонит меня, когда узнает о побеге из дома.

– В этой дыре кто-нибудь есть? – раздается голос откуда-то издалека, но тут же тонет в гуле и грохоте выхлопной трубы.

Сложив руки рупором, уворачиваюсь от черного дыма и кричу своим напарникам что есть сил:

– Всё, глуши!

Запах застарелого бензина скребет по горлу и врывается в легкие. Глаза слезятся от сажи, вылетающей с каждым надрывным оборотом двигателя, и я прячу лицо в сгибе локтя, надеясь хотя бы сегодня не надышаться.

Подобное частенько случается, когда в автосервис привозят старые гнилые корыта, за которыми хозяева не удосуживаются хорошо следить. Для них машина – это рабочая лошадка, инструмент с ограниченным сроком службы, предназначенный для перевозки человека и нужных ему вещей из точки А в пункт Б. И пока она на ходу, никому не интересно заглядывать под капот и делать что-то, кроме смены резины весной и осенью.

– Да возьми же трубку наконец! – снова доносится раздраженное из-за ворот.

Я вылезаю из смотровой ямы. Согнувшись, упираюсь ладонями в колени и интенсивно прокашливаюсь до першения в горле, попутно едва не выплюнув легкие. Подняв голову, обвожу взглядом гараж. Мы работаем здесь вчетвером – дружеский бизнес, который мы сколотили и неплохо развиваем, занимаясь любимым делом. И, наверное, нас можно назвать отбитыми на всю голову, раз нам нравится перебирать старые железяки и дышать машинным маслом дни напролет, но мы всего-навсего фанаты своего дела.

В паре метров от меня стоит Ник. Но он, аккуратист-чистюля, не торопится подходить и просто смотрит, ожидая дальнейших команд.

– Загоняй на чекап, – говорю я, выпрямившись. – Снизу – хлам. Если внутрянка бодрая, посмотрим, что можно сделать.

Никита кивает и записывает информацию в тетрадь учета. Мы не борцы с современными технологиями, но, когда руки по локоть в масле или антифризе, первое, что выходит из строя, – техника. А вот карандаши и тетради не подводят.

– Нас очень просили подшаманить, – заходит Ник издалека, намекая, что над тачкой придется попотеть в любом случае.

Сдерживая рвущийся наружу мат, отхожу к кулеру и набираю в стаканчик воду. Жадно выпиваю. В горле появляется приятная спасительная прохлада, и я на несколько секунд прикрываю глаза, а затем повторяю, нарочно испытывая терпение Никиты:

– Мы не всесильные.

Пожав плечами, я иду к раковине. Пригонят развалюху, а потом просят сделать из нее конфетку. Мы можем, конечно, и не такое чинили. Вот только не стоит забывать, что конфета все-таки из гнилья. Придумать им, что ли, строчку в договоре: с состоянием авто ознакомлен, претензий не имею?

– Бабки нам не помешают.

Еще один филигранный тычок в совесть. Язык у Никиты подвешен что надо благодаря родителям, которые хотели вылепить из сына дипломата, пока парень не завис в электронике и не решил, что возиться с тачками в разы интереснее. И негласно именно Ник отвечает за общение с клиентами, будучи самым вежливым.

Деньги, деньги, деньги. Они нужны всегда, их никогда не бывает достаточно. Всегда будут новые запросы, амбиции, аппетиты. Захочется лучшего, более престижного. Не существует окончательной планки комфорта, она неизбежно поднимается, как только привыкаешь к прежнему уровню. В восемнадцать мне казалось, что первая съемная квартира – верх благополучия после детдомовских общих спален. Сейчас, пять лет спустя, собственная квартира в не самом плохом районе города уже не прельщает, и я хочу дом с бассейном. Но все упирается в количество нулей до запятой на счете – в финансы, без которых не прожить. Вот только ради них не стоит браться за любую работу. Жаль, я понял это слишком поздно.