Турнир - Страница 8

Вовка задумчиво почесал бровь. Внутренний голос подсказывал, что нужно валить отсюда куда глаза глядят, пока не подсуетился местный военкомат. Как тут обстоят дела с призывом, он не знал: может, штраф выписывают, но не исключено, что и галстук пеньковый дарят.

– Скажите, господин офицер, а правда, что ваши Омара завалили? – подобострастно спросил у него кривоносый.

Вовка, чьи мысли были заняты совершенно другим, отвлеченно кивнул:

– На куски порвали! Как Тузик – грелку.

При разборке с обнаглевшими чеченцами он не участвовал, но подробности знал до мельчайших деталей. Нахлынувшие воспоминания затронули какую-то струнку в нежной и ранимой душе братка, и возбужденный Вовка воспроизвел универсальный жест, наиболее подходящий для данной ситуации:

– Фак им от расейской братвы!

И оторопело уставился на собственный средний палец, кончик которого осветился голубоватым сиянием небольшой шаровой молнии. Как он помнил из читанной им книжки, феномен этот назывался фраерболом.

Окрестности Сай-Дора,

первый день месяца харризан

Стража увлеченно и сосредоточенно продолжала жевательный процесс, не отвлекаясь на эксперименты новоявленного мага. Вовка нахмурился и убрал палец. Светлячок переместился на дальнюю стену, превратившись в обычную лампадку. Вновь выставил палец. Фраербол возник опять. Вовка потряс головой, пытаясь привести в чувство разыгравшееся зрение. Вмешался, как обычно, ехидный Зануда:

«Ты поменьше налегай на местное пиво, не то еще что-нибудь померещится».

– Да пошел ты! – вслух огрызнулся браток. Облом напряг не по-детски.

Стражники дружно оторвались от своих тарелок и с испугом посмотрели на Вовку. Вид разозленного офицера с угрожающе выставленным пальцем и непонятная фраза привели их в состояние крайнего смятения.

– Можно обратиться, ваше благородие, – заискивающе начал свинорылый.

– Можно Машку за ляжку, – на автомате ответил погрузившийся в раздумья Вовка.

– Виноват! – по-уставному поправился стражник, с трудом выбравшись из-за стола; еще некоторое время он потратил на безуспешные попытки вытянуться в строевой стойке. – Разрешите?

– Ну подержись.

Ответ также был непривычным. Местный патруль растерялся окончательно.

– Хотели узнать, ваше благородие, в каком вы звании состоите? – наконец выдавил так и не пришедший в себя стражник.

Последний сбор, отмазка от которого обошлась в ящик молдавского коньяка, принес на погоны третью звездочку, но Вовка решил накинуть еще одну.

– Капитан! – жестко отрезал он и добавил: – Слышь, парни, вас как здесь погоняют?

– Ал-Шот, господин капитан! – бодро отрапортовал так и не севший на место стражник. – А моего напарника Шой Та кличут.

– Чебуреки, что ли? – уточнил Вовка.

Пояснений от стражников, обменявшихся недоуменными взглядами, он так и не дождался. Задумчиво покрутив в руке нож, почти ласково произнес:

– Ты, братуха, присаживайся, не в прокуратуре, здесь все свои… – и, выдержав небольшую паузу, деловито продолжил: – Где можно волыну раздобыть?

Без оружия в чужом и враждебном мире он чувствовал себя крайне неуютно.

– У десятника нашего есть резервный фонд. Называете свой личной номер и берете из оружейной все, что вам угодно.

– А с наличкой как?

– С этим похуже, ваше благородие. Договариваться надо, – многозначительно подмигнул стражник. Как ни странно, но смысл вопросов он улавливал верно.

– Лады, разберемся! – почесал могучий загривок Вовка. Другая рука в это время уже шарила по карманам. Справедливости ради стоит заметить, что по своим. Через мгновение на свет появилась горстка мелочи, лишь по крайнему недоразумению именуемая серебром.

– Король или падишах? – уважительно поинтересовался Шой Та, разглядывая блестящий лысый профиль на аверсе рублевой монеты. – Я таких денег в глаза не видел. Из дальних стран серебро?

– Это, брат, не деньги, а способ добычи, – непонятно буркнул чем-то недовольный Вовка. Быстро окинув взором тускло освещенную залу, он оживился: – В том углу – что за фраерок сидит?

Осоловевшие после сытного обеда взгляды стражников синхронно дернулись в указанном направлении. Интересующий их субъект оказался щеголеватым франтом с тонкими усиками на смуглом худощавом лице. Ослепительно белый цвет костюма, ладно сидящего на хорошо скроенной фигуре, резал глаза в полумраке захудалого деревенского трактира. Спутники субъекта – пара коротко стриженных здоровяков, чем-то неуловимо с ним схожих – красовались в строгих черных нарядах, не привлекая излишнего внимания.

– Это дон Сантиго, кабальеро из Эдена. Магическая инквизиция, за ведьмами деревенскими охотятся. Если у кого нет гильдейской грамоты, на костер волокут без слов.

Прожевав последние слова вместе с прожаренным куриным крылышком, Шой Та сплюнул обглоданную косточку на дощатый пол.

– Ходят слухи, что он бастард своего князя, – торопливо предупредил Ал-Шот, с опаской пряча взгляд от поднявшего глаза объекта наблюдения.

Вовка, шумно отхлебнув глоток ячменного пива из глиняной кружки, пренебрежительно хмыкнул:

– Да хоть племянник генерального секретаря… Долго он тут торчать намерен?

– Кто, секретарь? – глуповато переспросил Шой Та.

– Нет, племянник! – разозлился Вовка и яростно прошипел: – Ты что, идиот?

– Никак нет, ваше благородие! – выпучил глаза Шой Та.

– Я тебя спросил: долго здесь будет ошиваться этот баклан?

Облегченно выдохнув, стражник сказал:

– Дык, весь день и просидит. Делать ему все равно нечего.

Вовка, поманив пальцем стражников, склонился поближе:

– Так, пацаны, слушаем меня сюда. Есть тема – разводим лоха. Но сначала сходим за волыной… Ясно?

– Так точно, господин капитан! – хором ответили стражники. Судя по алчному блеску в глазах, непонятная речь препятствием для них не служила.

Местный гарнизон квартировал на околице селения в длинном деревянном бараке, окруженном со всех сторон частоколом из заостренных бревен. В дальнем углу просторного плаца белел известняком аккуратный одноэтажный домик с железным петухом на зеленой крыше. На стук в дубовую дверь вышел красномордый десятник, подслеповато щурясь от яркого солнца и блаженно почесывая волосатое брюхо, вываливающееся из расстегнутой рубахи. Стряхнув прилипшие к рыжей бороде крошки, он недовольно буркнул, презрительно оттопырив нижнюю губу:

– Чего надо?

Шой Та быстро подскочил к начальнику и, уткнув ему в ухо кривой нос, торопливо зашептал, булькая и глотая слова. Десятник недовольно сморщился и с трудом выдавил из себя приторную улыбку, приглашающим жестом развернув ладонь:

– С этого и надо было начинать. Прошу вас, господин капитан, в наши скромные чертоги.

Последнее слово Вовке не понравилось, а от пояснений Зануды он привычно отмахнулся. Протопав вслед за десятником по темному коридору, троица вошла в зарешеченную комнату, освещенную тусклыми лучами солнца, с трудом пробивающимися через мутное стекло небольшого оконца, и сиротливо смолившим факелом.

– Вот здесь все наше оружие, – пояснил десятник, щедро взмахнув рукой. – Можете выбирать, что вам заблагорассудится.

Выбирать не пришлось. Десяток ржавых сабель в обтрепанных кожаных ножнах, деревянные щиты с порубленной оковкой, растрескавшиеся луки и другая, не менее ценная армейская утварь Вовке не подходили по одной простой причине: пользоваться всем этим он не умел. Не нравились ему и гладкая речь хозяина, и хитрющая физиономия, по которой вдруг захотелось отработать серию ударов.

– Арбалеты есть?

Вовка вспомнил единственное знакомое средневековое оружие, которым владел. И владел прилично. В летних спортивных лагерях они осваивали древнее воинское искусство, невзирая на яростную ругань тренеров – мишени превращались в решето моментально. Арбалеты свободно покупались за границей в охотничьих магазинах. С таможней проблем не было – современная биатлонная винтовка от средневекового оружия отличалась незначительно. С их точки зрения.