Турнир - Страница 4

– Косячка решил замастырить? – с облегчением догадался браток.

Проигнорировав вопрос, мужик бросил щепотку в стакан и сосредоточенно помешал забурлившую жидкость деревянной палочкой. Напиток, мгновенно сменив цвет с прозрачного на мутно-сиреневый, с радостным шипением устремился из стакана. Шаркающей походкой сонного пингвина бородатый абориген приблизился к Вовке и требовательно протянул немытую посудину:

– Пансай!

Вовка принял стакан с настороженностью – кто его знает, этого Робинзона с букашками. Тараканы из бестолковки у него, похоже, давно разбежались. Сказать правду, мысли путались и у самого Вовки, сто грамм в такой ситуации представлялись неплохим вариантом. Почесав в затылке, он чуть-чуть пригубил подозрительное пойло. Неплохо, чем-то походит по вкусу на знаменитую чешскую «бехеровку». Мысленно перекрестившись, бывший комсорг юниорской сборной страны по биатлону, а ныне отставной бригадир солнцевской братвы, залихватским жестом опрокинул содержимое.

– Банзай! Чтоб мы так жили!

Уподобившись мужику, Вовка смачно крякнул от удовольствия, а через некоторое время понял, что слова он произносит на незнакомом языке. То ли от треволнений, то ли от выпитого, но язык стал заплетаться буквально сразу.

– Где я?

– Здесь.

– Здесь – это где?

– Здесь – это тут.

Вновь запустив пальцы в шевелюру, Вовка подстегнул мыслительный процесс, отметив при этом своеобразную логику хозяина пещеры. Логика была почище бандитской. Тогда он решил подступиться с другого бока:

– Ты кто?

– Хранитель.

– Общака?

– Прохода.

– А куда он ведет?

– Сюда.

– Откуда?

– Из нигде.

– А где нигде?

– Не тут.

Скоропалительный допрос зашел в тупик. Вовка, хрустнув шейными позвонками, после недолгого размышления пришел к простому и незатейливому выводу: с цирком пора заканчивать, пока не понаехали злобные санитары. Загребут вместе с клоуном и фамилию не спросят.

– Выход где? – осведомился он у мужика.

– Там… – безразлично пожав плечами, абориген кивнул головой в сторону дальнего угла пещеры.

– Там – это не тут? – Вовка попытался сбить незнакомца с толку.

– Не тут – это нигде, – терпеливо, как ребенку, разъяснил мужик.

Плюнув на прощание, Вовка по стертым каменным ступенькам выбрался из пещеры и с удовольствием вдохнул свежий ночной воздух. Вокруг поляны расстилался привычный глазу сосновый лес. Призрачный лунный свет плескался в озерках диковинных красно-фиолетовых цветов, огибал зловещие тени вековых стволов. Мимо, едва не задев его черным перепончатым крылом, с омерзительным визгом пронеслась зеленая летучая мышь размером с добрую собаку.

– Фигасе, крокодилы летают! Чернобыль тут, что ли? – поразился Вовка, проводив глазами наглую тварь. – Кровососы, в натуре!

После беседы с мужиком башню у него слегка клинило. В груди появился холодок тревоги. Решив удостовериться в том, что сам не превратился в вампира, он оглянулся, разыскивая в лунном сиянии свою тень.

Тень присутствовала. В количестве трех штук.

Свердловск,

30 июня 1990 года

Непруха накатила, едва пришел вызов из сборной. Семнадцатилетний талант, коих на просторах Союза было хоть пруд пруди, в одночасье стал восходящей звездой. «Русский Пеле», «Второй Бобров», «Наша надежда»… – запестрели заголовками спортивные издания. Киевское «Динамо» и московский «Спартак» уже объявили во всеуслышание, что юный Лисин должен играть только у них, и нигде больше. Местный военком прозрачно намекнул о скором призыве. Либо – СКА, либо – в обнимку с автоматом на дальневосточные сопки.

Антон решил просто – как получится, так и срастется. Получилось хуже некуда. Организм элементарно не вынес нагрузок. Сначала не выдержал ахилл, лопнул на ровном месте. Три с лишним недели в гипсе, и снова в бой. Молодой, здоровый – сам черт не брат. В первой же игре защитник пошел в жесткий подкат. Кердык пришел мениску. Отлежался. На тренировках пахал больше других, с поля уходил последним. Коронный удар со штрафного часами отрабатывал.

И вот игра, первая в новом сезоне. И сразу же стык – колено в колено. Все, финита ля комедия. Еще полгода врачи бились, резали вдоль и поперек многострадальный сустав, но приговор произносился без слов: футболу конец. Дружки-товарищи охали, сочувственно жали руку, обещали не забывать. Изредка гонял мяч с ветеранами, худо-бедно, но колено терпело.

Заочно окончил Свердловский институт физкультуры и спорта. Куда податься? В ДЮСШ? На зарплату в сто двадцать рублей? Помог случай. На местный оборонный завод пришел новый директор, фанат футбола. Пригласили играющим тренером, дали ставку регулировщика мобильных узлов связи.

Это уже что-то – четыре сотни с премиальными выходило стабильно. В первый же сезон на соревнованиях среди заводских коллективов зацепились за призовую тройку. Директор на радостях выделил малосемейку. Жить можно.

В межсезонье усилились прилично: сманили из первой лиги двух полузащитников-фрезеровщиков и приличного вратаря, оформив его токарем шестого разряда. Либеро-полировщик[1] сорвался в последний момент – конкуренты увели прямо из-под носа. Но задача на сезон осталась прежней. Директор – мужик жесткий, расклад дал простой и понятный всем: если выходим во «всесоюзку», каждому ключи от «Москвича», провалим – перевод в подсобные рабочие. На скромные восемьдесят целковых.

– Антоша, идем чай с нами пить. Я тортик испекла… – заботливый голос вывел из раздумий.

Это Марья Ивановна, бухгалтер. Сейчас опять Таньку будет сватать. Разбитная деваха, в соку. Но уж очень большая. К ней Димка – левый нап[2] – клинья подбивал. Хороший пацан, талантливый, но худой. Танька глянула тогда на него свысока и с усмешкой, презрительно выпятив нижнюю губу, процедила: «Ты же сдохнешь на мне, суслик!» С тех пор так его и кличут – Сусликом.

– Спасибо, Марьванна, недосуг. Вечером на игру выезжаем, еще дел полно.

– Антош, а ты рыбки не привезешь?

– Какой рыбки?

– Жирненькой!

Жалобно так протянула, словно на паперти. Антон пожал плечами:

– Воблу, что ль? Так не на Волгу едем.

– Да нет! – суматошно замахала руками бухгалтер. – Не вобла… Не помню, как называется. У них там озеро есть, рядом с Магниткой, рыбаки на плавучих островах лунки бурят и на мормышку рыбку ловят. А вот названья, хоть убей меня, не помню.

– Хорошо, Марьванна, если будет – привезу.

Хорошая тетка и про мормышку знает. Антон усмехнулся.

Ладно, командировочные получил, пора и честь знать. Забежать в профком, огрести напутственных «звиздюлей». Что еще? Форма готова, мячи в автобусе. Вроде бы ничего не забыл. Да, пару «Жигулевского» Сергеичу, начальнику ВОХРа[3], надо захватить в заводском буфете. К директору заходить не стоит – опять состав на игру диктовать начнет.

Ну все, с богом! Впереди – главная игра сезона.

Автобус вынырнул из тумана, как самолет перед посадкой. Впереди «Тещин язык» – долгий, тягучий «серпантин» через перевал. Летом еще куда ни шло, а зимой – жуткое дело. Ездили как-то на охоту в эти края. В гололед. Тяжело груженная вертлюга доползла до середины горы и встала. Из-под колес пар идет – она ни с места. Шлифует. А потом заскользила. Обратно под гору. Еле в кювет порскнуть успели. Они-то успели, а две легковушки – нет. Так и ушли втроем в обрыв.

Жуть.

– Слышь, Лис, хреновы наши дела, – подсел Кот, основной голкипер. – Магнитогорцы из «Шахтера» донецкого второго вратаря в аренду взяли.

– На одну игру?! – Брови сами поползли вверх от изумления.

– Да им по… – выругался Кот. – Что хотят, то и творят.

Антон помрачнел. Знал он этого горняка – классный воротчик. Хоть и запасной. Высшая лига, тудыть ее.