Турнир - Страница 12

– Какой защиты? – не понял Лис.

Мяч вновь стал прежним – желтым, теплым на ощупь и безобидным.

– Магической, какой же еще? – облегченно выдохнул стражник и подозрительно прищурился: – Ты наставник или где? – и тут же, без перехода, попросил: – Покажи еще что-нибудь.

– А что? – безразлично дернул плечом Лис.

Ал-Шот покрутил головой в поисках мишени и, сверкнув печаткой, указал:

– В дверь канцелярии сможешь попасть?

Лис задумчиво прикусил губу: до цели, темным пятном выделяющейся на фоне белых стен одноэтажного домика, было метров сорок. Неуверенно кивнув головой, он подкинул мяч чуть вперед и с лету пробил. Бол, мгновенно окутавшись золотистой дымкой, завис на долю секунды в воздухе и стремительно рванул, оставляя за собой искрящийся шлейф.

Дверь открылась. На крыльцо, зевая и щурясь от солнечного света, выполз десятник. Босой, в полотняных штанах и холщовой рубахе навыпуск. Мяч звонко вонзился промеж испуганно округлившихся глаз. Мгновение спустя в воздухе мелькнули грязные пятки и раздался грохот. Дверь захлопнулась.

– Хороший удар! – оценил Ал-Шот.

– Базаров нет! – согласно кивнул Шой Та.

– Железный Фил так бил.

– Ему в жизни так не ударить, – возразил кривоносый страж.

– Может быть, – не стал спорить напарник.

– Парню в столицу надо.

– В лигу типа записываться.

– А не лапотников обучать.

– А пока – в городскую темницу…

– Заодно господина десятника к лекарю отвезем.

Стражники переглянулись. Шой Та ободряюще хлопнул пленника по плечу:

– Не дрейфь, маэстро. Мы судье поросенка захватим…

– Молочного, – мечтательно дернув кадыком, вставил Ал-Шот.

– И пару курей…

К вечеру гарнизонная карета въехала в ворота города. Сгрузив бесчувственного командира на дощатый настил лекарского подворья, стражники направили лошадей к темнице. Грубые руки втолкнули Лиса в маленькую зарешеченную каморку, с трудом освещаемую оплывшей свечой. На серой стене красовалась небрежно нацарапанная надпись: «Здесь был Вовка».

Сай-Дор, столица Империи,

второй день месяца харризан

В мерно покачивающейся коляске Вовка провалился в странный беспокойный сон. Снилась братва верхом на лошадях, закованная с ног до головы в блестящие латы и вооруженная «калашами». Стальные пластины кольчуг имели клеймо в виде золотистого трилистника, а на забралах островерхих шлемов в грациозном прыжке изгибалась черная пума. Красно-белые попоны разгоряченных лошадей с одной стороны были украшены серпом и молотом, с другой – приплюснутым ромбом, в центре которого горделиво тосковала в одиночестве незатейливая буква «С». Братва с гиканьем носилась за Вовкой, в промежутках между стрельбой выкрикивая боевые лозунги. Чаще всего звучало «Судья три-два-рас» и «Конифей – очко».

Вовка проснулся в холодном поту от громкой перебранки и бессмысленным взором окинул пейзаж за окном кареты. Прямо перед ним высились крепостные стены, выложенные из красного песчаника, с белыми дозорными башенками по углам. Вооруженная алебардами стража преградила путь коляске. Пятерка воинов занимала всю ширину подвесного моста, перекинутого через широкий ров, наполненный заросшей тиной водой. Пространство перед городскими стенами занимали разноцветные шатры, на верхушках которых развевались штандарты. Разъезжали конные рыцари в начищенных, парадных доспехах, с разных концов доносились пронзительные звуки горнов. Все это напоминало съемку исторического фильма. Выпрыгнув из экипажа, Вовка направился к охране.

– Че за сабантуй? – вежливо спросил он у стражников.

Здоровый бородатый бугай, оглядев с ног до головы запыленного путника, смачно цыкнул сквозь зубы и молча перекинул алебарду на другое плечо. Ответил второй – маленький жизнерадостный мужичок с выщерблинами в зубах и лысой головой:

– Князь турнир объявил рыцарский. По случаю победы.

– И кто кого? – поинтересовался браток.

Бугай подозрительно прищурился, но мужичок не замедлил поделиться:

– Дык, наши сайшивилов разбили. Почитай, цельный замок отстояли.

– А с каким счетом?

Стражники обменялись недоуменными взглядами. Здоровяк, перехватив алебарду двумя руками, поинтересовался:

– Ты, никак, нюхачом будешь?

– Чего будешь? – не понял Вовка.

– Нюхаешь вокруг, – с угрозой в голосе пояснил бугай.

Младший стражник с противным скрежетом вытащил из ножен кривую саблю и настороженно стал сбоку от Вовки. Не обратив на это никакого внимания, браток переспросил:

– По кругу-то зачем? Что, прямую дорожку насыпать нельзя?

– Какую еще дорожку? – впал в ступор бородач. – Куда насыпать?

– Ты мне че порожняк гонишь? – разозлился Вовка. – Коку кто нюхнуть предлагал?

Недоумение в глазах охраны усилилось. После секундной паузы, опустив саблю, лысый осторожно поинтересовался:

– Чего мы тебе предлагали?

– Ты дурку-то не включай! – с легкой угрозой посоветовал ему браток. – Впадло нормальным пацанам с базара съезжать.

Взгляды у стражников стали безумными. Бугай, уперев древко алебарды в землю, снял с головы шлем и вытер рукавом вспотевший лоб. После долгих и мучительных размышлений, ясно читаемых на его простоватом деревенском лице, строго, с официальным видом произнес:

– На время турнира юродивых в столицу велено не пущать.

– Ты что, за Бельмондо меня держишь? – окончательно взъярился Вовка.

– Проваливай, кому сказано! – уперев древко алебарды в грудь назойливому прохожему, стражник для пущей важности нахмурил брови.

Вовка молча дал ему в глаз.

Сай-Дор, столица Империи, Башня Правосудия,

второй день месяца харризан

– Нападение на представителей законной власти при исполнении ими служебных обязанностей карается лишением свободы сроком до десяти лет, – монотонно бубнил дородный представительный судья, облаченный в черную мантию. – Согласно «Уложению о наказаниях» лицо, совершившее сие злокозненное деяние, лишается права на обжалование в вышестоящих инстанциях, приговор окончателен, за исключением случаев высочайшего помилования… Вам все понятно, подсудимый?

Вовка понял только одно – срок ему светил нехилый. На адвоката, с безразличным видом клевавшего носом, надежды не было никакой. Он его, собственно, и не просил – сказали, что положен по закону.

– Вы все поняли, подсудимый? – повторил вопрос судья.

– Так точно, ваша честь! – соскочил с места Вовка.

Скорчив хитрую физиономию, он скосил один глаз на кошельки с золотом, лежащие перед председательствующим, и незаметно показал указательный палец. Терять половину честно заработанного капитала было жалко, но иного выхода из сложившейся ситуации он не видел. Благожелательно взглянув на него, судья подмигнул в ответ и повернулся к обвинителю:

– Приступайте к перекрестному допросу, милорд прокуратор.

Высокий, с хищным носом и косыми глазами обвинитель поправил мешковато сидевший на нем синий мундир и пригласил первого потерпевшего.

– Докладывай, как было дело.

Бородатый стражник, украшенный ярко-фиолетовыми синяками, задумчиво засунул безымянный палец в волосатую ноздрю и неспешно начал:

– Дык, чего тут рассказывать-то? Мы, значит, это самое… юродивому, как положено, сказали, что въезд в столицу запрещен. А он, ваша милость, буйный оказался – в драку полез, избил нас ни за что.

– То есть напал на вас без всякой причины? – уточнил прокуратор.

– Накинулся как бешеный, – радостно подтвердил стражник.

– Мне все ясно, ваша честь, – развел руками обвинитель. – Вопросов больше не имею.

Адвокат, клюнув носом об стол, пробормотал что-то невнятное и снова погрузился в сон. Судья раздраженно покосился на него, потом обратился к Вовке:

– Можете что-нибудь сказать в свое оправдание?

Попаданец на секунду задумался. Начала драки никто не видел, конный патруль, повязавший его, застал уже лежавших без сознания стражников. Мешал Зануда, сыпавший непонятными юридическими терминами, но Вовка привычно от него отмахнулся.