Трагедия господина Морна - Страница 30
Изменить размер шрифта:
ТРЕМЕНС:
Нет, я пойду. Устал я.
Направляется к двери, открыл ее, но Капитан
и четверо солдат оттесняют его обратно в комнату.
КАПИТАН:
Стой! Назад!
ТРЕМЕНС:
Да, да, я — Тременс; только потолкуем
на улице…
КАПИТАН:
Назад. Так.
(Солдату.)
Обыщи-ка
обоих.
(К Дандилио.)
Ваше имя?
ДАНДИЛИО:
Вот, табак
просыпали, эх вы! Кто ищет имя
у человека в табакерке? Можно
вас угостить?
КАПИТАН:
Вы тут хозяин?
ДАНДИЛИО:
Как же.
КАПИТАН:
А это кто?
ДАНДИЛИО:
Больная.
КАПИТАН:
Вы напрасно
скрывали тут преступника…
ТРЕМЕНС:
(с зевком)
Случайно
я забежал…
КАПИТАН:
Вы — Тременс, бунтовщик?
ТРЕМЕНС:
Спать хочется. Скорее…
КАПИТАН:
По приказу,
сенатом изданному нынче,
июня девятнадцатого, будет
на месте… Ба! там кто-то есть еще.
(Солдатам.)
Держите их. Я погляжу…
Уходит в дверь направо. Тременс и Дандилио говорят меж собой, окруженные безмолвными, как бы неживыми солдатами.
ТРЕМЕНС:
Вот медлит…
Спать хочется…
ДАНДИЛИО:
Да, выспимся…
ТРЕМЕНС:
Мы? Полно,
тебя не тронут. Смерти ты боишься?
ДАНДИЛИО:
Все это я люблю: тень, свет, пылинки
в воронке солнца; эти лужи света
на половицах; и большие книги,
что пахнут временем. Смерть — любопытна,
не спорю…
ТРЕМЕНС:
Элла словно кукла… Что с ней?..
ДАНДИЛИО:
Да, так нельзя.
(К солдату.)
Послушай, братец мой,
снеси-ка, вот, больную рядом, в спальню,
а погодя за лекарем пошлем.
Ты что — оглох?
ТРЕМЕНС:
Оставь его. Не нужно.
Меня уложат где-нибудь в сторонке,
она и не увидит. Дандилио,
ты говорил о солнце… Это странно,
мне кажется, мы — схожие, а в чем —
не уловлю… Давай сейчас рассудим.
Ты принимаешь смерть?
ДАНДИЛИО:
Да. Вещество
должно истлеть, чтоб веществу воскреснуть —
и вот ясна мне Троица. Какая?
Пространство — Бог, и вещество — Христос,
и время — Дух. Отсюда вывод: мир,
составленный из этих трех, — наш мир —
божественен…
ТРЕМЕНС:
Так. Продолжай.
ДАНДИЛИО:
Ты слышишь,
какой там топот в комнатах моих?
Вот сапоги!
ТРЕМЕНС:
И все-таки наш мир…
ДАНДИЛИО:
…божественен; и потому все — счастье;
и потому должны мы распевать,
работая: жить на земле и значит
на этого работать властелина
в трех образах: пространство, вещество
и время. Но кончается работа,
и мы на праздник вечности уходим,
дав времени — воспоминанье, облик —
пространству, веществу — любовь.
ТРЕМЕНС:
Вот видишь —
в основе я согласен. Но мне рабства
счастливого не нужно. Я бунтую,
бунтую против властелина! Слышишь!
Я всех зову работу бросить! Прямо —
валяй на праздник вечности: там в безднах
блаженных отдохнем.
ДАНДИЛИО:
Поймали. Крик.
ТРЕМЕНС:
Я и забыл Клияна…
Врывается справа Клиян.
КЛИЯН:
А! Западня!
И здесь они!
Кидается обратно, в комнату направо.
ЭЛЛА:
(приподнимаясь)
Морн… Морн… Морн… Я как будто
во сне слыхала голос: Морн — король…