Трагедия господина Морна - Страница 24
Изменить размер шрифта:
МОРН:
Кстати,
скажи, Мидия, ты писала мужу
отсюда?
МИДИЯ:
Я… Я думала — не стоит
докладывать… Да, мужу написала.
МОРН:
Что именно? Гляди же мне в глаза.
МИДИЯ:
Так, ничего… Что я прошу прощенья,
что ты со мной, что не вернусь к нему…
что тут дожди…
МОРН:
И адрес свой послала?
МИДИЯ:
Да, кажется… Просила веер выслать…
там, у себя, забыла…
МОРН:
Ты когда же
отправила?
МИДИЯ:
Недели две тому.
МОРН:
Отлично…
МИДИЯ:
Я пойду… там надо… вещи…
Уходит направо.
Морн один. На террасе, сквозь стеклянную дверь видна неподвижная спина Эдмина.
МОРН:
Отлично… Ганус, получив письмо,
мой долг напомнит мне. Он проберется
из марева столицы сумасшедшей,
из сказки исковерканной, сюда,
на серый юг, в мои глухие будни.
Недолго ждать. Должно быть, он в пути.
Мы встретимся опять, и, протянув
мне пистолет, он, стиснутый и бледный,
потребует, чтоб я себя убил,
и буду я готов, быть может: смерть
созреет в одиночестве…
Мне дивно…
не верится… так резко жизнь меня
покинула. И только бы не думать
о родине, — не то метаться буду
в темнице с тюфяками вместо стен
и с цифрою безумия над дверью…
Не верится… Как жить еще? Эдмин!
Поди сюда! Эдмин, ты слышишь? Руку,
дай руку мне… Мой верный друг, спасибо.
ЭДМИН:
Что мне сказать? Не кровь — холодный стыд
течет по жилам… Чувствую: ты должен
глядеть теперь в глаза мне, как глядят
на те срамные снимки, что за грош
увидеть можно в щелку… Стыдно сердцу…
МОРН:
Нет, ничего… Я только изумлен…
Смерть — изумленье. В жизни иногда
нас так же изумляют: океан,
цвет облака, изгиб судьбы… Как будто
на голове стою. Все вижу так,
как, говорят, младенцы видят: пламя
свечи, концом направленное вниз…
ЭДМИН:
Мой государь, что мне сказать тебе?
За женщину ты царство предал; дружбу
я предаю за женщину — все ту же…
Прости меня. Я только человек,
мой государь…
МОРН:
А я, я — Господин
Морн — вот и все; пустое место, слог
неударяемый в стихе без рифмы.
О, королю никто бы никогда
не изменил… Но — Господину Морну…
Ты уходи. Я понял — это кара.
Я не сержусь. Но уходи. Мне тяжко
с тобою говорить. Одно мгновенье,
и словно в трубке стеклышки цветные
встряхнул, взглянул — и жизнь переменилась..
Прощай. Будь счастлив.
ЭДМИН:
Я вернусь к тебе,
лишь позовешь…
МОРН:
Тебя я встречу только
в раю. Не раньше. Там, в тени оливы,
тебя представлю Бруту. Уходи…
Эдмин уходит.
МОРН:
(один)
Так. Кончено.
Пауза.
Проходит слуга.
МОРН:
Тут надо со стола
убрать. Живей… Заказана коляска?
СЛУГА:
Да, сударь.
МОРН:
Завтра утром чтоб пришел
из города цирюльник — тот, усатый,
неразговорчивый. Все.
Слуга уходит. Пауза. Морн смотрит в окно.
Небо мутно.
В саду дрожат цветы… Чернеет грот
искусственный: по черному струнами
протянут дождь… Теперь одно осталось:
ждать Гануса. Душа почти готова.
Как лоснится сырая зелень… Дождь
играет, точно в старческой дремоте…
А дом проснулся… Суетятся слуги…
Стук сундуков… Вот и она…
Входит Мидия с открытым чемоданом.
Мидия,
ты счастлива?
МИДИЯ:
Да. Отойди. Мне нужно
тут уложить…
МОРН:
Знакомый чемодан:
я нес его однажды на заре.
И снег хрустел. И мы втроем спешили.
МИДИЯ:
Сюда пойдут вот эти вещи — книги,
портреты…