Торлон. Война разгорается. Трилогия - Страница 22

— Где они? — повторил над ухом голос.

— Уплыли…

— Что ты сказал?

— Уплыли, я сказал. Через Бехему переправились. Не веришь? Можешь проверить. Если тебе тоже жизнь надоела.

Воцарилось молчание. Помощники переминались с ноги на ногу и поглядывали на улыбающегося Донела.

— Уплыли?

— Если пообещаешь отправиться следом, могу даже рассказать, как они сделали то, на чем поплыли. Чтобы больше тебя не видеть.

Донел справедливо решил, что над ним издеваются, и снова наградил пленника основательной зуботычиной. Ему меньше всего сейчас хотелось попусту тратить время.

Удар в кровь разбил Хейзиту губы. Закружилась голова. Он был не прочь потерять сознание, чтобы прервать этот безвыходный допрос, однако не потерял, а вместо этого стал свидетелем появления на пороге таверны озабоченного Гийса.

— Что тут происходит, Донел?

Несмотря на прямой вопрос, Гийс, как показалось Хейзиту, совершенно не выглядел удивленным. Действительно, скорее озабоченным.

— То самое, что должно было произойти гораздо раньше, на мой взгляд, — с неохотой ответил Донел, поднимаясь навстречу гостю, хотя и без малейшей тени волнения. — А что угодно здесь вам?

Хейзит лежал на столе спиной к входу и не видел вошедшего. Тем не менее он чувствовал, что тот в любой момент может не выдержать нагнетаемого напряжения и взорваться отчаянным поступком с непредсказуемыми последствиями. Чувствовал и надеялся. Вот только не до конца осознавая, на что именно: что так произойдет или что Гийс все-таки сдержит порыв. Время замерло. И ничего не происходило.

С улицы донеслись раздраженные голоса. Стихли.

— Эй, вы там, — крикнул Донел, — если не поймали девку, не толпитесь у всех на виду при входе. Заходите!

Дверь скрипнула.

— Благодарствую за приглашение, — сказал кто-то очень знакомый, и Хейзит исхитрился, чтобы вывернуться до боли в плечах и посмотреть.

Прямо позади Гийса возник дед Тангай с топором наперевес. С лезвия сочилась кровь.

— У ваших ребят шеи тонковаты оказались, — извиняющимся тоном пробубнил он и одним резким движением перехватил из-за спины руку Гийса, скользнувшую на двусторонний топорику пояса. — Ты уверен, что хочешь им воспользоваться? — Пальцы старика показались Гийсу железными. Он разжал руку и позволил лишить себя единственного средства защиты. — Так-то оно лучше! А теперь ты, как там тебя, начальничек, давай без выкрутасов, не то узнаешь, какой из меня не только дровосек, но и метатель.

Хейзит, окончательно теряясь в догадках по поводу происходящего, отвернулся от двери и прислушался к биению сердца. Сердце колотилось нещадно. От радости. Странной и неуместной. Все складывалось как нельзя хуже. Пробудились и теперь воплощались в жизнь самые страшные его опасения. Зато в происходящем появилась роковая определенность. Ничего нельзя было больше повернуть вспять. Только вперед, только в прорыв, только до конца, каким бы он ни был. Вот и руки свободны. Это сам Донел взрезал ножом пеньковые путы. Не рискнул пустить нож в ход по прямому назначению. Знать, вид у старика достаточно убедителен…

— Где его мамка? Отвечай живо!

— В подвале, — буркнул Донел, готовый сквозь землю провалиться от стыда перед своими подчиненными да не находящий в себе сил противостоять уверенности во вкрадчивом голосе незнакомца. Давно ли он насмехался над пленниками, не готовыми противостоять значительно уступающим им силам? А что же он сам? Неужели допустит глумление над своей боевой честью от какого-то безымянного дровосека с топором? Пусть даже с двумя топорами.

Один из его людей по неопытности решил прийти ему на выручку. Он стоял к Гийсу и старику ближе остальных и наивно полагал, что успеет выхватить из ножен меч и нанести боковой удар. Когда он падал с некрасиво разрубленной головой, меч все еще находился в ножнах…

— Всем на колени! Сюда, в проход! Чтобы я видел.

Хейзит выдернул из ослабевших рук Донела нож, нагнулся и освободил себе ноги. Не раздумывая рванулся к подвалу.

— Погоди! — хрипло окликнул его Тангай. — Там кроме матери твоей еще люди есть?

— Да они всех там заперли!

— Погоди, говорю! Нам лишний народ не нужен.

— Чего?

— Сперва с этими разобраться надо. А то понаскочат тут всякие с вытаращенными зенкам. Знаю я, как со страху бывает. Со всеми разом не управишься. Давай по очереди дело делать. Веревки есть?

— Есть, — опередил Хейзита голос Веллы.

Пахнуло холодом с улицы.

Она появилась из-за спины Тангая, осторожно, чтобы не задеть его напившийся кровью топор, переступила через первый и единственный пока труп, глянула исподлобья на Гийса и пошла, как показалось Хейзиту, куда-то в сторону. Хотя на самом деле просто на всякий случай благоразумно обходила стоявших на коленях виггеров. Не оглядываясь, скрылась за дверью кухни.

— Расторопная у тебя сестренка, — заметил Тангай. — Быстро меня нашла. Я, правда, и сам в вашу сторону двигал.

«Так значит, она его, а вовсе не Гийса позвала на помощь, — подумал Хейзит. — Гийс, выходит, по собственному почину пожаловал…»

— Верните Гийсу его топор, — сказал он, наблюдая за выражением лица своего недавнего приятеля.

— А ты уверен, что он за нас будет? — хмыкнул старик и не шелохнулся.

— Гийс, ты с нами?

— Конечно, он с нами, — ответил за раскрывшего было рот фултума дровосек. — Ты кого угодно спроси, тебе скажут, что он всегда мечтал послужить тебе верой и правдой. Даже вот этот. — Он указал топориком на тупо уставившегося в пол Донела. — Они, может, до конца и не знают, зачем им голова, но понимают, что без нее будет хуже.

— Гийс? — повысил голос Хейзит. Уверенность старика в правоте своих суждений начала раздражать его.

— Без оружия как-нибудь обойдусь, — сказал Гийс обнадеживающе спокойно. — Сейчас не лучшее время для споров.

— А вот и наша умница, — прервал его Тангай, приветствуя появление девушки с мотком прочной плетенки — веревки не скрученной, а именно сплетенной из смеси растительных волокон и животных жил. Моток этот они ходили покупать на рынок вместе, еще до его отъезда на злополучную заставу.

Не дожидаясь указаний и вооружившись кухонным ножом, Велла начала связывать покорившихся своей судьбе воинов, как недавно те связывали его, Хейзита. Сейчас он не испытывал по отношению к ним прежней ненависти, сознавая, что они здесь — люди во многом подневольные. Все, за исключением Донела, последнего в этой странной очереди. Правда, вели тот покончить с ним, кто знает, стали бы они возражать?..

Велла действовала на удивление проворно и толково, разворачивая пленников к себе спиной, а не заходя им за спину, чтобы не иметь у себя в тылу тех, кто с отчужденным видом ждал своей очереди. Кто знает, насколько хватит впечатления, произведенного быстрой гибелью их сотоварища? Тем более что оружие по недосмотру Тангая все еще оставалось при них. С ножом наперевес Хейзит стал помогать сестре, заодно устраняя этот досадный просчет. Воины не сопротивлялись, когда он вытаскивал из ножен тяжелые мечи, прямо с кожаными чехлами срезал с поясов кинжалы, отбирал увесистые дубинки и складывал все это на соседний стол, подальше от пределов их досягаемости. И связывал, связывал, связывал. Донелу он затянул запястья и щиколотки так, что тот в конце концов не выдержал и заскрежетал зубами. Велик был соблазн съездить сапогом по его прижатой к полу красной физиономии, однако Хейзит ограничился тем, что наступил обидчику на шею и долго не отнимал ноги, выслушивая дальнейшие распоряжения Тангая.

А тот продолжал упорно настаивать на необходимости избавиться заодно и от Гийса, от которого ждал вреда. Гийс стоял на коленях молча, не глядя на Хейзита, и только, встречая украдкой взгляды Веллы, нежно ей улыбался. Велла же, надо опять отдать ей должное, понимая всю серьезность сложившегося положения, не роптала и ни за кого не заступалась. Свои мысли и подозрения она держала при себе, не будучи уже уверенной ни в ком и ни в чем. Кроме, разве что, брата, ни лице которого, лишь недавно переставшем быть лицом наивного ребенка, сейчас читалась неподдельная мука. Мука от бессилия и невозможности сделать осознанный выбор.