Том 3. Книга 2. Драматические произведения - Страница 75
Изменить размер шрифта:
Тезей
Я — сквозь жертвенный ладан!
Я — в дурмане ночей!
Вакх
У моей Ариадны
Сих не будет очей.
Тезей
Иль не знаешь, что вдувы
В час касаний бескостных…
Вакх
Новый облик, и новый
Взгляд, и новая поступь…
Тезей
По тишайшему зову —
В нощь! К былому на грудь!
Вакх
Новый образ, и новый
Взгляд, и новая суть…
Тезей
Каждым ногтем начертан
В сердца девственной глине!
Вакх
Черт, лелеянных — смертной,
Не узнает — богиней.
Тезей
Но зачем же, двужалый,
Ночь была нам вдвоем?
Вакх
Дабы разницу знала
Между небом и дном.
Бога знавшая рядом
Естества не восхощет,
Нет — твоей Ариадны!
На дворцовую площадь
Выйдя — Фив Семивратных,
Града новой зари,
Ариадне и Вакху
Фимиам воскури!
Уступи, познавший много,
Деву — богу.
Тезей
Но не Геей, не Герой, —
Афродитой клялся!
Вакх
К Минотавру в пещеру
Шедший кротче тельца…
Все величия платны —
Дух! — пока во плоти.
Тяжесть попранной клятвы
Естеством оплати.
Муж, решайся: светает.
Сна и яви — двойной
Свет. В предутренних стаях —
Свод.
— Прощайся с женой!
Тезей
Но хоть слово промолвить
Дай: не к трусу влеклась!
Вакх
Час любовных помолвок
Был. — Отплытия час.
Тезей
Но в глазах ее — чаны
Слез в двусветную рань! —
Я предателем встану!
Вакх
Да. Предателем — кань!
Тезей
Лишь в одном не солги ей:
Уступил, но любя!
Вакх
Чтобы даже богиней
Не забыла тебя?
Тсс… на целую вечность.
Тезей
Не в пределе мужском!
Выше сил человечьих —
Подвиг!
Вакх
Стань божеством.
Тезей
И мизинцем не двину,
Распростертый на плитах!
Вакх
Есть от памяти дивный
У Фиванца напиток:
Здесь меняющий в где-то,
Быть меняющий в плыть…
Тезей
Ни Аида, ни Леты —
Не хотящим забыть!
(К Ариадне.)
Спит, — хоть жалок, хоть жёсток
Одр, — не хочешь подняться?
Наксос — крыл моих остов!
Вакх
Остров жертвенный: Наксос.
Уходи безоглядно:
Чтоб ни шаг и ни вздох…
Тезей
Нет иной Ариадны,
Кроме Вакховой.
Вакх
(вслед)
Бог!
Картина пятая
Парус
Дворцовая площадь в Афинах. Утро. Эгей, Жрец, Провидец.
Эгей
Ночь не добрее дня,
День не добрее ночи.
Пытке моей три дня
Нынче, в огне три ночи
Вьюсь, из последних сил
Взор изощряю слабый.
Сын мой, который был. —
Прах твой узреть хотя бы!
Клад мой неотторжим!
Лучше бы вовсе не дан!
Уж не молю — живым,
Уж не молю — победным:
Так же, как раб к ковшу
Льнет, просмолён до паха, —
Урны его прошу, —
Боги! — щепотки праха,
Пепла… О, тучи крыл,
Стрел над афинским брегом!
Сын мой, который был!
Жрец
Сын твой, который пребыл.
Царь! В седине морей,
В россыпях водокрутных,
Жив громовой Нерей,
Кости твоей заступник, —
Жив еще Посейдон!
С рушащейся громады
Вала, со дна из дон
Он — охраняет чадо
Старости твоея!
Недр не страшись гневливых!
Жертвенная ладья
С парусом белым внидет
В гавань. Крыла светлей!
В град, не бывавший пленным!
Эгей
Будь на семьсот локтей
Тот лабиринт под пенным
Уровнем — о, смеясь,
Ждал бы. Воды ль страшуся?
Но Океана князь
Не господин над сушей.
«Целым твой сын плывет —
Белый, как вал об скалы —
Парус». (О первый взлет
Вёсл его в час отчала!)
«Тело мое везут —
Черный, чернее горна
В полночь — в ветрах лоскут».
Парус провижу — черный.
Черный! Чернее крыл
Вороновых — в проливе!
Сын мой, который был!
Въявь, в естестве в вживе,
Внове! Дурная весть:
Неба тельца кровавей!