Том 3. Драмы - Страница 24
Изменить размер шрифта:
Хранитель ангел мой!
Спаси меня!
Соррини
Живую не отдам!..
Что б ни было.
Фернандо
О!.. Так смотри сюда!
(Прокалывает ей грудь. В эту минуту все поражены. Он подымает ее труп с полу и уносит сквозь толпу удивленную. Слуги хотят броситься вслед.)
Соррини (после молчанья, остановив слуг)
Оставьте! Иначе хочу я сделать!..
(Он дрожит.)
(Дает знак, чтоб все ушли.) (Уходят.)
Какая дерзость!.. Да! Он мне заплотит.
Я сам в опасности. Он может…
Что может он?.. Я зол теперь,
Как дьявол… отомщу ж ему,
Сожгу его, сдеру с живого кожу,
Сорву железом ногти, исщиплю
Горячими щипцами, на гвоздях
Его ходить заставлю, медь кипящую
Волью безумцу в горло и упьюсь,
Упьюсь, как сладким нектаром,
Его терзаньем, вздохами и визгом!..
Спади с меня личина скромности,
Пускай узнают все, что итальянец
Соррини, по его веселию и плескам,
Когда Фернандо будет издыхать
В огне иль под ударом палача;
Чем медленней конец его придет,
Тем будет счастие мое полней.
Оклевещу его, хоть сам не вывернусь,
Но всё же я упьюсь его мученьем.
О клевета! Приди на помощь! – никогда
Так не нуждался я в тебе, как ныне:
Дай тысячу мне жал змеиных, чтоб
Я мог облить врага холодным ядом
Твоим…
(Ударяет себя двумя пальцами в лоб.)
Мой план почти готов…
Да, да… вот так… а там! Богиня
Души моей, тебе с сих пор я отдаю
Себя!.. Возьми! Я твой – и за могилой!
(Входит доминиканец, приятель Соррини.)
Доминиканец
Соррини, здравствуй!
Соррини
Здравствуй! Кстати ты пришел.
Доминиканец
А что такое?
Соррини
Я тебе скажу
Сейчас.
Доминиканец
Должно быть, ты узнал
Пристанище богатого жида
Или, что всё равно, еретика.
Веселье на лице твоем блистает!
Так точно, ревностный служитель веры,
Я отгадал, что хочешь ты сказать.
Соррини
Ты отгадал. Знавал ли прежде
Ты дона Алвареца, у него
Воспитывался юноша Фернандо…
Он еретик! Он верит Лютеру[39]
И чтит его!.. Сегодня он убил
Дочь Алвареца в доме у меня.
Я спас ее от хищников, но, боже!
Не мог спасти от острого кинжала!
Его сыскать нам надо и вести
На казнь преступника двойного!
Он труп несчастной девушки
Понес с собой!.. Да! Я его найду,
Я по следам его пойду кровавым,
И жизнию заплотит он…
Доминиканец
Конечно!
Да, кажется, я на дороге встретил
Убийцу… но случайно не заметил,
Что нес он мертвую, так быстро
Он шел!.. Так страшен он казался!
Соррини (после минуты задумчивости)
Дай руку мне! Клянись быть заодно…
Доминиканец (протягивает руку)
Возьми с моей рукою обещанье…
Соррини
Быть заодно во всяком случае!
Доминиканец (кинув боязливый и подозрительный взгляд)
А разве ты виновен в чем-нибудь?
Соррини
Нет! Нет! Ведь знаешь ты: мы вечно правы.
Доминиканец
Брось шутки! Ты тут не виновен?
Соррини
Нет! Нет! Но если б даже был…
Доминиканец
Без если, просто:
Как с другом говори…
Соррини
Да нет!
Доминиканец
Простее!
Скажи: невинен ты?
Соррини
Как голубь!
Доминиканец (с коварной улыбкой)
Вот так! Xa! Xa! Xa! Xa! Давай бумаги;
За друга всем готов – душой и телом
Пожертвовать. А еретик Фернандо
Погреется у нас, пока
Охолодеет прах его проклятый;
(садится и берет перо с бумагой)
Я напишу, как ты мне говорил,
А там и в суд с убивственной бумагой!
Умен был тот, кто изобрел письмо.
Перо терзает иногда сильнее,
Чем пытка! – чтобы уничтожить царство,
Движения пера довольно, даже рай
Дает перо отца святого папы;
Ты веришь в эту власть?
Соррини
Как в добродетель!
Доминиканец
Итак, начну писать я свой донос.
(Начинает писать.)
Соррини (пока он пишет, подходит к месту, где убита Эмилия.) (Глядя вниз)
На этом месте кровь ее текла!
Вот пятна! Вот одно, другое!..
Впервые мне на кровь глядеть ужасно,
Впервые сердце бьется и трепещет,
И волосы невольно дыбом
Встают при мысли о убийстве!..
Жалеть ли мне Эмилию? – да что ж?
Всем должно умереть!.. Но если тень
Ее предстанет мне во мгле ночной,
Как говорила дева, если я
Преследуем, терзаем буду
Ее рукой холодною повсюду,
Как совестью мятежной, если
Кровавое пятно и день и ночь
Глазам бессонным станет представляться!..[40]
Как? Я боюсь? Соррини стал бояться!
Кого? – себя!.. Стыдись… нет теней!
Нет призраков; могила слишком крепко
Свою добычу держит, чтоб она
Могла исторгнуться из рук ее сырых!
Но совесть! – совесть вздор! Однако ж… как, Соррини?
Ты совести боишься, и давно ль?