То, что нас убивает - Страница 6

– Сынок! – взвыла она. Я позволил ей обхватить меня своими шершавыми руками за шею. Мама тяжело всхлипывала. Только не это! Анна стояла в стороне и умилялась. Я невольно ухмыльнулся.

– Ну, всё, мам, – сказал я и отстранился от неё. Нелепо вытирая слезы пальцами, она всё же отошла.

– Как такое произошло? – успокоившись и выпив стакан воды, спросила она.

– Как это обычно и происходит, ты будто не знаешь, – нервно ответил я. – Теперь всё хорошо.

– Спасибо, дорогая, что помогла ему, – поблагодарила мама Анну и взяла её за руку. – Если бы не ты…

И она вновь поддалась эмоциям. Решив, что пора прекращать разводить нюни, я выдавил:

– Мы с Аннабель хотели прогуляться, – быстро переведя на неё взгляд, я подал ей знак, что пора уходить.

– Да, миссис…

– Андерсон, – подхватил я и улыбнулся.

– Извините. Да, миссис Андерсон, мы планировали. Я присмотрю за ним.

Я закатил глаза. Долго раздумывая, мама всё-таки решила нас покинуть, перед этим оставив мне тысячу указаний и примечаний.

Двадцать четыре года. Двадцать четыре. Я, конечно, понимаю, что последствия болезни заставляют её переживать за меня, но в течение трёх лет, мне кажется, я доказал ей, что могу справляться сам.

Покинув территорию центра, Аннабель остановила меня со словами:

– Подожди, мне кое-что нужно тебе отдать. Она протянула мне пакетик с амфетамином, который лежал на тумбочке в палате.

– Я подумала, что никому не стоит видеть это, поэтому стащила, пока была одна, – Анна пожала плечами.

– Спасибо, но… Что ты думаешь на счёт этого? – я показал на пакетик, перед тем как забрать.

– Я ничего не думаю, просто… Не понимаю зачем тебе это, ты и так не здоров, – она развернулась и начала отдаляться от меня.

– Прости, что тебе пришлось всё это увидеть, – крикнул я ей вслед.

– Увидеть что? – спросила Аннабель, не оборачиваясь.

– Не прикидывайся, будто всё хорошо.

Она медленно подошла с опущенными глазами, затем подняла их и взглянула на меня.

– Почему ты не говорил о своей болезни?

– Мы виделись всего один раз, и тогда, поступив так нелепо, мне стало стыдно. Зачем тебе нужно было это знать?

– Вдруг я смогла бы тебе помочь, – пролепетала она, но потом задумалась. Как эта хрупкая девушка может такое говорить и предлагать помощь?

– Анна, мне не нужна помощь, тем более от тебя.

Она вновь отстранилась.

– Я сам справляюсь…

– Сегодня я убедилась в том, что ты не всегда можешь это делать самостоятельно, Норман, – впервые за время нашего общения я услышал её голос, в котором прозвучали нотки серьёзности.

Подошёл к Анне и взял за руку. Она была холодной, но я всё равно почувствовал нежность её кожи.

Мы решили прогуляться по скверу. Погода была солнечной и приятной, люди выходили на улицу в хорошём расположении духа, об этом свидетельствовали их смех и радость, которые они издавали в округе. Кто-то проводил время с семьёй, кто-то с друзьями, кто-то с любимыми. На секунду я почувствовал, что похож на них: такой же беззаботный и счастливый.

– Сколько тебе лет? – последовал вопрос от моей очаровательной спутницы.

– Двадцать четыре. Тебе ведь около двадцати, верно?

– Двадцать один.

– Почти в точку, – игриво произнес я.

– Учишься ещё, наверное?

– Да, заканчиваю факультет педагогики, – на её лице появилось мечтательное выражение, и я понял: это именно то, чего она хочет и добивается. Не мог представить, что её интересует именно эта сфера. Рад, ведь у неё есть занятость согласно своим интересам, чего категорически нельзя сказать обо мне. Я бы тоже хотел работать, заниматься любимым делом, но обстоятельства лишили меня такой возможности. Опять проблема в болезни. Спустя столько лет я до сих пор не в состоянии смириться с нарколепсией.

– Это действительно здорово, Анна, – я улыбнулся, но она заметила моё смятение.

– Ты не пробовал найти что-нибудь подходящее?

– Вряд ли меня возьмут куда-нибудь…

– Извини, если я покажусь слишком любопытной и наглой, но можно задать вопрос?

– Конечно.

– Чем ты конкретно болен и как давно?

– У меня нарколепсия уже три года, – сказал я, затем повел её к лавочке в парке. После того, как мы сели, она продолжила:

– Что такое нарколепсия?

– В общем, эта болезнь характеризуется сбоями в нервной системе. Почти каждый день меня преследуют приступы тяжёлой сонливости и невыносимой усталости, я не в силах с ними справиться. Это заложено самой нарколепсией, она управляет моим телом.

Аннабель тяжело сглотнула и уставилась на меня.

– Но, когда ты опрокинул на меня пиво, а затем принял какой-то препарат… Это… Это ведь было затекание руки?

– Да, в нарколепсии это называется катаплексией. Происходит внезапная потеря мышечного тонуса. Иногда из-за этого я не могу нормально ходить, говорить или делать что-либо. Часто такое происходит после пробуждения и…

Взглянул на Анну и заметил влажность у её глаз. Тогда я и закрыл рот. Она смотрела на меня и молчала. Никогда прежде я не встречался с такой реакцией. В очередной раз убедился, что Анна очень ранимая и хрупкая. Пребывая в молчании и лицезрении друг друга, я вновь смог рассмотреть черты её прекрасного лица. Внезапно она встала и обняла меня своими тонкими руками, затем пробормотала:

– Мне безумно… Безумно жаль. Я очень хотела бы тебе помочь, но понимаю, что не могу, – она всхлипывала, тогда я позволил себе аккуратно обхватить её руками.

Ещё около часа мы гуляли, болтали о ерунде, дышали свежим воздухом. Я давно не чувствовал себя так спокойно и хорошо. Аннабель будто вдохнула в меня глоток свежего воздуха. Я хочу проводить время с ней, хочу узнавать её лучше с каждым днём, хочу продолжать наше общение, во что бы то ни стало.

– Кто этот Крис? – подходя к лаборатории, спросил я, стараясь быть как можно деликатнее.

– Как бы попроще сказать, – почесав затылок, сказала Анна. – Он не то чтобы друг, мы познакомились на первом курсе института, начали хорошо общаться, но однажды ему захотелось большего. А я отказала.

– Что же тогда вы обсуждали?