То, что нас убивает - Страница 4

– Поднимайся, – сказал врач после того, как снял с моего лица провода.

– Что-то случилось? – взволнованно спросила мама у невролога, смятение которого заметил и я.

– Норман, за этот месяц приступы нарколепсии участились, и это привело к тому, что системы головного мозга начали работать медленнее. Ты начал забывать моменты, которые могли происходить ранее. Я выпишу парочку антидепрессантов и стимуляторов, но не знаю, подействуют ли они. Не стоит расстраиваться и унывать, когда-нибудь такое всё равно произошло бы, это был лишь вопрос времени. Без этих симптомов нарколепсия не может обойтись.

С широко распахнувшими глазами я внимательно слушал его вердикт. Никакая физическая боль несравнима с той болью, которую мне нанесли слова врача. Язык отказался мне подчиняться, и я не смог выговорить ни слова. На секунду показалось, что для меня вынесен новый приговор.

Первые несколько дней после последнего посещения исследовательского центра я старался не просыпаться, надеясь, что вся моя жизнь – лишь сон. Сны всегда помогают забыть о той проклятой реальности, в которой ты находишься. Но, несмотря на отвращение ко всему окружающему, мне приходилось подниматься для приёма медикаментов, и, употребив их, сразу плёлся обратно в постель, уже скомканную и грязную.

После каждого пробуждения сковывало всё тело, после чего я некоторое время не мог двигаться, в голове присутствовали постоянные шумы, которые доводили меня до состояния раздраженности, из-за жара, охватившего с ног до головы, капли пота струились прямо на подушку, но я не позволял себе подняться.

Каждый день я вставал лишь для того, чтобы открыть новый пакетик амфетамина, он помогал мне утонуть в пучине экстаза и не думать ни о чём. Желание разговаривать с кем-либо полностью отпало, хотя многие пытались связаться со мной. Как-то я хотел пойти к тому ларьку для встречи с Аннабель, но понял, что для такой цели нужно, прежде всего, привести себя в порядок, а не появляться в таком ущербном состоянии.

Капли тёплой воды струились на моё тело, согревая и расслабляя. Наконец, нашёл в себе силы и поднялся с кровати. Сегодня я был намерен выйти на улицу, чтобы хоть как-то убить время, которого у меня, уже как три года, навалом.

После душа вновь почувствовал себя человеком из-за свежести и ощущения чистоты, которые мне подарила вода. Обмотав бархатное полотенце вокруг бёдер, я подошёл к зеркалу и протёр его, чтобы увидеть отражение своего лица.

Неделя, которую я провёл дома, абстрагировавшись от мира и принимая порошок в неблагоприятных для моего организма количествах, отразилась на лице не самым лучшим образом. Усталый вид, хотя это привычная для меня физиономия, синяки под глазами и исхудавшее лицо – основные категории, описывающие моё нынешнее состояние. Проведя рукой по лёгкой щетине, я понял, что следует побриться. Намазав лицо пеной, взял бритву. Прислонив лезвие к лицу, я вновь задумался.

***

– Вы хотите сказать, что болезнь продолжает прогрессировать? – возмущённо спросила мама у врача-невролога. Я продолжал сидеть, не шевеля ни единой частью тела, и слушал.

– Миссис Андерсон, симптомы нарколепсии всегда стандартны, поэтому, как я уже сказал, ухудшение памяти было неизбежно, – спокойным голосом произнёс доктор.

Иногда мне кажется, что некоторые врачи относятся к своим пациентам, как к биоматериалу, над которым можно ставить эксперименты и опыты, и при этом не чувствуют ни сострадания, ни жалости.

– И Вы ничего не можете сделать, чтобы замедлить этот процесс?! – мама начала повышать голос. Я же продолжал сидеть в стороне.

– До настоящего времени причины развития, тем более лечения или ослабления нарколепсии недостаточно изучены, я говорил Вам об этом ещё на начальной стадии развития болезни…

Не дослушав до конца слова врача, я встал и вышел из его кабинета. Каждый раз, когда слушаю выводы невролога о результатах анализов или исследований, возникает чувство, будто гроб для моего бездыханного тела уже приготовлен и его скорее хотят туда поместить, заколотить гвоздями и больше не вспоминать. День за днем мои состояние и мировоззрение меняются, и я наблюдаю за тем, как мама терпит это. Больше всего жаль её, ведь все эти годы она только и делала, что ухаживала за мной.

На улице уже царила глубокая ночь. Процедурные наблюдения за моим организмом часто заканчиваются в такое время суток. Яркие фонари, фары машин и вывески различных заведений слепили глаза.

Прогуливаясь по пустым улицам и размышляя, меня посетила мысль о том, что сигареты закончились. Попав в первый круглосуточный магазин, я купил пачку Marlboro и зажигалку, заплатив чуть больше десяти долларов. Сразу достав одну сигарету, зажёг её и сделал глубокую затяжку.

Прекрасное и успокаивающее чувство.

Открыв дверь своей квартиры и осмотревшись, тяжело вздохнул. Каждый день одно и то же. Чтобы забыться, я упал на кровать с мечтой больше никогда не просыпаться.

***

Увлёкшись мыслями, не заметил, как оставил глубокий порез на щеке.

– Проклятье! – прошипел я, затем открыл шкафчик и достал небольшую аптечку, в которой находились самые необходимые медикаменты. Спустя минуту нашёл пластырь и, умывшись, заклеил им рану.

Следующий час я прибирался в квартире, потому что за неделю она превратилась в настоящую свалку. Закончив уборку, выпил чашку чая, а затем оделся. С собой решил захватить пару таблеток кломипраминома и пакетик с амфетамином, заранее прогнозируя тяжёлые случаи.

Полдень. Улицы были наполнены людьми, которые суетились и бежали каждый по своим делам. Я направился к магазинчику, где работает Анна.

Быстро отыскав его, остановился. Аннабель стояла около входа и яростно разговаривала с каким-то парнем. Он показался мне подозрительным, и я прищурился, чтобы рассмотреть его получше.

Незнакомец был одет футболку, рваные джинсы и кроссовки – слишком смело для погоды в плюс десять. Он во весь рот что-то жевал, это действие раздражало, но ещё больше бесило то, как он общается с Аннабель. Его резкая жестикуляция и дерзкое выражение лица заставили меня поторопиться к ним.

Заметив меня, Анна улыбнулась, я махнул ей рукой в знак приветствия и тоже приподнял уголки рта. Не успел я сказать «Привет», как этот парень вякнул:

– А это ещё кто?

– Мой очень хороший друг. Крис – Норман, Норман – Крис, – представила нас Анна.

Уродец Крис протянул мне свою слабо жилистую руку, ожидая ответа на рукопожатие, но как жаль, что этого не произойдёт. Нервно поморщившись, он убрал свою конечность, видимо, осознавая, что я не собираюсь её пожимать.

– Крис, я думаю, мы закончили, – сказала Аннабель, а после отвернулась и приблизилась ко мне, но тот схватил её за руку и притянул обратно.

– Что ты делаешь?! Отпусти!