The Blue Lagoon (СИ) - Страница 3

- Так я и говорю – садись теперь ты.

- Ну, Мишка, я не могу.

- Не хочешь?

- Дуридом ты стоеросовый!

- А что тогда?

- Да я так хочу, что взорвусь просто… как бомба.

- Ну… пошли пройдемся.

- Далеко?

- Нет. В кабину уединения.

- Ты что! Я еще ни разу…

- Да ничего. Там стерильно – операции можно делать.

- А ты будешь доктор?

- Нет. Я буду пилот.

- А я стюардесса?!

- Ну а кто еще.

- Класс! Я в детстве мечтала…

- Все ясно с тобой – ты еще с детства… развратница.

- Палучишь ты у меня! И не посмотрю, что ты султан.

- Сковородкой?

- Та не – ты еще умрешь, а я что буду делать одна. На острове.

- Ну… пираты приедут.

- И из кустов выпрыгнут? На бедную девочку?

- И привяжут ее к пальме. И будут мучить. За разные места.

- За какие?

- А ты за какие хочешь.

- Нууу…

- За это?

- Ну Мишка!

- Или за это?

- Ну перестань!

- Ладно. Тогда я спать.

- Я тебе щас дам – спать!

- Тогда пошли?

- Пошли.

                                                                                                                    ***

Они стояли под крышей аэропорта Абу-Даби уже минут десять, не двигаясь: космический дизайн здания, зелень, буйство красок набросились на них так, что Белка забыла закрыть рот.

- Мишка, - сказала она, наконец, сглотнув.

- А?

- Это уже остров?

- С чего ты взяла?

- У них тут все в пальмах.

- Ну в пальмах. Аравия. Тысяча и одна ночь.

   Полтора часа до нужного рейса Михаил таскался за Белкой по магазинчикам, вздыхал, но молчал.

- Ой, Миш, смотри какие бусики!

   Фраза «папуасы примут тебя за свою» застревала у него в горле, когда он видел восторг в глазах девушки, и он покупал ей бусики, браслеты, клипсы, зеркальца и прочую дребедень, понимая, что все это сделано для туземцев из Мухосранска, - но кто измерит количество счастья от двадцати четырех каратов Картье и этих «сокровищ» Али-Бабы, кто скажет, что лучше.  

   Счастье в больших дозах утомляет, и, загрузившись в новый Боинг, который оказался вдвое меньше, они уселись на креслах у запасного выхода, распихали пакунки и вытянули ноги.

- А мы опять будем шампанское пить?

- Нет, Бельчонок, осталось часа два лететь. Давай отдохнем. Закрывай глаза. Поспи.

- Просто поспать?

- Просто поспи.

- А ты к стюардессам рванешь.

- Ну что ты, моя хорошая.

- А что ты будешь делать?

- Я буду тебя охранять.

- Правда?

- Разве я тебя когда обманывал?

- Нет.

- Ну вот.

   Сраженная железной логикой девушка успокоилась, закрыла глаза и ровно задышала. Михаил достал смартфон, воткнул наушники, подумал, что послушать – буйного ничего не хотелось – он выбрал новый Pink Floyd и тоже прикрыл веки. Какая… прекрасная музыка… как хорошо… спокойно…

   Разбудил его хлопок слева – он открыл глаза и через спящую Белку глянул в иллюминатор: из мотора рвался дым вперемежку с искрами. Самолет загудел по-другому, стал заваливаться на левый бок и снижаться. Михаил на автомате пошарил рукой под сиденьем, вытащил спасательный жилет и стал одевать его на девушку, та сонно отбивалась.

- Ну я не хочу…

- Давай, Бельчонок, давай, маленькая, надевай быстрей.

- Ну я не люблю оранжевое…

   Он умудрился застегнуть на ней жилет, так и не разбудив полностью, надел свой и перекинул через плечо ремень своей сумки. Самолет плавно снижался, внизу был океан, уже можно было разглядеть волны. По проходу в хвост простучала каблуками стюардесса. Михаил выдернул наушники и зачем-то проверил сообщения – новых не было.  Он поднял глаза и посмотрел на дверь кабины пилота – она была приоткрыта. Внезапно перед ней возник человек в длинном белом одеянии и чалме, в левой руке у него была какая-то продолговатая дрянь с проводами – он поднял ее над головой и загалдел по-арабски. Белка открыла глаза.

- Миш, а че это у него на голове полотенце. У них тут и баня есть?

   Араб закончил свой галдеж аллах-акбаром и потянулся правой рукой к устройству. Михаил схватил телефон за угол и метнул вперед, тот просвистел как бумеранг и врубился краем арабу в лоб - последователь пророка Магомета рухнул в кабину пилота, - самолет нырнул влево и вниз. Белку вынесло из кресла и бросило на запасной люк, она схватилась руками за ручку. Из кабины пилота было слышно вперемешку fuck you с аллах-акбаром, самолет дернулся вправо, и Михаил как при замедленной съемке увидел, как ручка запасного выхода под тяжестью девушки опускается, люк выпадает вниз и Белку выносит поток воздуха. Эх, мать… Он прыгнул к люку, ухватился руками за края, оттолкнулся и нырнул головой вниз.

                                                                                                                 ***

Михаил пошевелил губами – песок скрипел на зубах, открыл глаза и увидел тот же песок: он лежал на животе. Попробовал – голова поворачивается: это был пляж. Подтянул руки, оперся на них и приподнялся. А Белка?! Справа над морем склонилась пальма. Слева метрах в десяти от него на спине лежала девушка в оранжевом спасательном жилете: руки и ноги ее были широко раскинуты, она не шевелилась. Михаил поднялся на четвереньки и пополз к ней. Он приложил ухо к груди и стал вслушиваться, но слышал только шум прибоя. Тогда он приподнялся и стал резкими толчками давить ладонями на грудь девушки, вспомнив по фильмам про массаж сердца.

- Мишка… ну мы только приехали… а ты меня уже щупаешь…

   Он повалился на правый бок рядом с девушкой и стал левой рукой убирать песчинки и мокрые пряди с ее лица.

- Белка.

- А?

- Ну мы с тобой приехали. По полной программе.

- На остров?

- На остров.

- А бананы где?

- На пальме, где ж им быть.

- Я голодная.

- Шоколадку хочешь?

- Издеваешься над бедной девочкой.

   Михаил открыл свою сумку, порылся и достал шоколадку «Корона».

- Мишка.

- Да.

- Какой ты у меня хороший.

- А ты у меня какая дурында.

- Почему это.

- Хватаешься за что попало… руками.

- За что это?

- За то.

- Неее, я за то больше не буду хвататься.

- Да уж я надеюсь.

- Я лучше за это буду хвататься.

- Белка.

- Дааа?

- Раздевайся.

- Ужеее?!

- Пойдем в море. Раз уж мы на острове.

- В Голубой лагуне?

- Да.

- Пойдем!

   Бухта полумесяцем раскинулась перед ними: белая пена прибоя растворялась и переходила в волнующуюся аквамариновую зелень, которая превращалась  в голубизну и заканчивалась густым сапфиром; вода была кристально-прозрачной, было в ней что-то притягивающее, манящее, обещающее негу и ласку.  Дальше было небо, пронзительно-синее, с вереницей облаков на горизонте.

   Они бросились в воду, ныряли, плавали, наслаждаясь ощущением мягкой воды на коже, легкостью движения, светом над головой; всю усталость забрало море, дало новые силы, волны подталкивали их друг к другу, прикосновения в воде были совсем другими, волновали по-новому. На губах была соль, соль была везде, вкус любви был другой; они пробовали друг друга, узнавали заново, это наполняло их чистой, ничем не замутненной радостью. Все тревоги и страхи были смыты живой влагой моря – оно дало им новый дом, который не хотелось покидать, обещало им новую жизнь, которой они раньше не знали.

   Они вынырнули невдалеке друг от друга почти одновременно.