Теория военного искусства (сборник) - Страница 12

Драгун

Что же касается драгунов, которых требуется вдвое больше, организация и численность их полков должна быть такой же. Высота их лошадей может колебаться в пределах от 13 ладоней и 2 дюймов до 14 ладоней (т. е. от 137,2 до 142,2 см). Обучение драгунов должно быть энергичным и быстрым. Они обязаны в совершенстве знать строевую подготовку пехотинцев на тот случай, если им придется сражаться спешившимися. Их оружие составляют мушкет (ружье) и палаш (сабля). Пики им понадобятся и когда они спешатся. Седла и упряжь должны быть такими же, как у остальной кавалерии. В драгуны отбираются солдаты небольшого роста, не выше 5 футов и 1 дюйма (155 см). Строиться им следует поэскадронно в три ряда, как и в кавалерии, и маршировать таким же образом.

Заднюю шеренгу необходимо обучить прыгать через стреляющих солдат, собранных в интервалах между эскадронами. Передние и центральные ряды должны стрелять из мушкетов. Драгуны выполняют всю армейскую службу: прикрывают лагерь, формируют эскорты, производят разведку и обнаруживают противника.

Вот в общих чертах все, что касается кавалерии. А теперь уместно остановиться на некоторых подробностях.

Я не знаю, почему пренебрегают доспехами, потому что нет ничего более полезного и декоративного. Кое-кто утверждает, что они отошли в прошлое после изобретения пороха. Это не так; ведь во времена Генриха IV и до 1667 года их носили. Порох был изобретен гораздо раньше.

Безусловно, не защищенный доспехами эскадрон, такой как наш сегодня, будет иметь слабые шансы против эскадрона, вооруженного с головы до ног (если предположить, что их численность равна). Чем будут поражать противника наши люди? Единственный их шанс – стрельба. Заставить неприятельскую кавалерию начать стрельбу – значит дать нашим кавалеристам большое преимущество.

Эта идея заслуживает внимательного рассмотрения. Я изобрел доспехи, состоящие из тонких железных пластин, закрепленных на слое толстой кожи. Доспехи недороги, а вес их не превышает 35 фунтов. Я их пробовал; они надежно защищают от сабли или палаша. Не утверждаю, что они так же успешно защитят от пули, особенно выпущенной в упор. Но они устоят против пули, не очень хорошо утрамбованной пыжом в стволе или выпущенной под углом, и защитят при падении со скачущей лошади.

Но оставим огонь. Огонь кавалерии не так уж и важен; я всегда слышал, что стрелявшие кавалеристы, как правило, были биты. Если это так, то нужно научить их стрельбе. Самый легкий способ – снабдить кавалерию предложенными мной доспехами; это защитит их от сабель, и противник будет вынужден стрелять. Но что произойдет, если он начнет стрелять? Как только кавалерия подвергнется обстрелу, она с удвоенной энергией бросится на противника, поскольку ей больше нечего бояться, и она постарается отыграться за опасности, которых только что избежала.

А как же незащищенные воины смогут обороняться против других, неуязвимых? Если последние проявят достаточно энергии, я ручаюсь, что никто их не убьет. Если во всей армии будет только два таких полка и они разгромят несколько неприятельских эскадронов, страх и ужас распространятся повсюду, потому что все всадники появятся в доспехах.

Мне ответят: «Противник сделает то же самое». Это лишний раз доказывает, что мое предложение верно, поскольку противник не сможет найти никакого другого средства, кроме как последовать моему примеру. Но в следующей кампании этого может не случиться. В течение десяти, а может быть, и ста лет мы позволим бить себя, пока не наступят перемены. К сожалению, все нации неохотно меняют свои обычаи. Не знаю, вызвано это гордостью, ленью или глупостью? Не принимаются или принимаются только через неопределенное время даже хорошие нововведения, хотя зачастую все убеждены в их полезности. Несмотря на это, все предпочитают следовать обычаям и заведенному порядку. И нам холодно говорят: «Это противоречит правилам».

Чтобы продемонстрировать мою мысль, нужно только вспомнить, сколько лет римляне всегда побеждали галлов, а галлы даже не делали ни малейшей попытки изменить свою дисциплину или способ ведения боя. Турки сейчас находятся в такой же ситуации; и им не хватает не мужества, численности или богатства, а дисциплины, порядка и правильного способа ведения боя.

В битве при Петервардейне (Петроварадин, северо-запад Сербии, крепость на правом берегу Дуная, напротив современного города Нови-Сад) в 1716 году у турок было более 100 тысяч человек; мы всего с 40 тысячами разгромили их. При Белграде у них было более 200 тысяч человек; у нас было менее 30 тысяч, и турки снова были разгромлены. И так будет всегда, пока люди следуют пагубным обычаям. Эти примеры должны убедить нас никогда ни о чем не иметь предвзятого мнения.

Любое возражение против моих доспехов под тем предлогом, что выстрел сквозь них будет более опасным, абсолютно неверно. Пуля лишь прошьет металл, ничего не сломав. Как бы то ни было, преимущества доспехов все равно безгранично перевешивают их недостатки. Ведь так ли важны несколько человек, умершие от ран из-за пробитых доспехов, если битвы выиграны и враг разбит? Если подумать о том, сколько кавалеристов гибнет от ударов сабель и сколько бывает ранено шальными пулями, против чего гарантированно защищают доспехи, что не признать их преимуществ нельзя.

Отказаться от доспехов заставляет только лень и ослабление дисциплины. Тяжело месяцами носить кирасу или тащить пику, чтобы использовать их только в течение одного дня. Но как только в армии начинают пренебрегать дисциплиной, как только целью становится легкость вооружения, не нужно никакого таланта предвидения, чтобы предсказать, что поражение не за горами.

Элитный корпус Людовика XV

Римляне побеждали все нации своей дисциплиной. По мере того как она расшатывалась, их успехи медленно сходили на нет. Когда император Грациан[29] разрешил легионам заменить панцири на более легкие доспехи, потому что солдаты жаловались, что доспехи слишком тяжелы, все было потеряно. Варвары, которых римляне побеждали в течение многих столетий, быстро одолели их (не так быстро и не везде. Были еще и блестящие победы, но на Западе в 476 г. империя рухнула. А Восточная Римская империя держалась еще многие сотни лет. – Ред.).

Кавалеристы должны иметь нарезные карабины, которые стреляют гораздо дальше, чем все остальное оружие, и легче заряжаются (изобретенный Морицем Саксонским нарезной карабин, заряжавшийся с казенной части. См. предисловие), а заряжание для всадника является делом нелегким. Они всегда должны висеть через плечо, как в бою, так и на марше. Иначе кавалеристы никогда не будут готовы к бою.

Сабли и палаши должны быть подвешены так же, как и карабины, потому что в этом положении они будут доставлять меньше неудобств и лучше смотреться. Клинки должны быть трехгранными (т. е. с односторонней заточкой), чтобы избегать порезов, правда, пользы от этого немного. Такие клинки легче и гораздо крепче плоских клинков и имеют длину не менее 4 футов, потому что длинные палаш или сабля так же необходимы всаднику, как короткий клинок пешему воину.

Меня не интересуют пистолеты, поскольку они никогда не бывают эффективны, дорого стоят и являются только обузой. Первую шеренгу следует вооружить польскими пиками. Эти пики выступают вперед на 10 футов, и лошади неприятельских эскадронов очень пугаются, когда кавалеристы взмахивают флажками, опуская их. Кроме флажков, острия копий ничем не украшены. Монтекукколи утверждает в своих мемуарах, что пика лучше всех других видов оружия подходит для кавалерии, а ее удару невозможно противостоять. Но главное – то, что кавалеристы вооружены с головы до ног.