Теория справедливости: право и экономика - Страница 8
Все эти возможности, по мнению автора, незаменимы для функционирования и расцвета человеческого существа и должны быть гарантированы всем гражданам в справедливом обществе. В то же время женщины, исторически, не были обеспечены, и в отношении них должна быть гарантирована защита во имя справедливости[68];
6) правоустанавливающая теория Майкла Бойлана (Michael Boylan)
М. Бойлан разработал особый деонтологический подход, основанный на «необходимых условиях для человеческой деятельности». В справедливом обществе, отмечает автор, человеческие блага более или менее глубоко «встроены» в условия человеческого поведения, ведущие к иерархии. Существует два основных уровня потребностей. Первый: уровень – наиболее глубоко укоренившиеся в человеке потребности в пище, одежде, крове, защите от физического вреда, которые необходимы для любого осмысленного человеческого действия. Второй уровень – основные блага, включающие не столь глубоко укоренившиеся базовые знания и навыки, привитые образованием, социальные структуры, позволяющие нам доверять друг другу, уверенность в том, что нас не эксплуатируют, а также защита основных прав человека.
По мысли М. Бойлана, существует три уровня вторичных благ. Они «наиболее внедрены» и значительно улучшают качество жизни. Прежде всего, это уважение, равные возможности, и потенциал, чтобы сформировать и следовать собственному плану жизни, активно участвовать в общественной жизни. Во второй уровень вторичных благ входят полезные для человека действия, например, умение пользоваться имуществом, получать удовольствие от собственного труда, быть в состоянии достигать блага и т. п. Третий уровень вторичных благ – наименее внедренные в условиях значимых действий, но все равно желательные. Это предметы роскоши, возможность решения не обязательной, но приятной задачи. На этом уровне большинство граждан не могут рассчитывать на достижение и возможность побороться за них, более чем другие в этом обществе.
М. Бойлан, следуя теориям Иммануила Канта и Дж. Ролза, обозначает конечным моральным императивом соблюдение прав отдельных агентов. Это вопрос справедливости, справедливого распределения социальных благ и услуг, а также карательного правосудия для тех, кто нарушает правила. Справедливое общество обязано обеспечить одинаковую доступность основных благ для всех ее членов, которые способны их получить. Все это более сложно в отношении вторичных товаров. Справедливое общество будет стараться обеспечить первый уровень, т. е. улучшать качество жизни, одинаково для всех членов. Но это будет все более проблематично со второго и третьего уровней вторичных благ, тех, которые являются полезными и даже роскошными.
Необходимость того, что люди должны получать вознаграждение за свою работу, соизмеримую с их вкладом, казалось, мешает равенству, хотя за сопоставимые достижения должны быть соответствующие вознаграждения. В области карательного правосудия автор излагает три сценария. Во-первых, когда один человек отнимает ощутимое благо у другого человека, справедливость требует, чтобы виновный возвратил потерпевшей стороне ощутимые блага или сравнимую сумму плюс компенсацию, соразмерную ущербу, нанесенному жертве потерей. Во-вторых, когда один человек неправомерно завладевает нематериальным благом другого человека, справедливость требует, чтобы преступник дал пострадавшему несколько ощутимую и адекватную компенсацию за боль и страдания, вызванные потерей[69].
Перечисленные теории и научные подходы в основном интерпретируют справедливость как требование уважения достоинства всех людей в качестве свободных и равных рациональных моральных агентов. В данном контексте исторически прослеживается поступательное развитие идей Канта, которые все более заметно проявляются в западной теории справедливости.
В советских период теория справедливости Дж. Ролза была предметом внимания философов. В работе Л.Г. Гринберга и А.И. Новикова рассматривались философские представления о справедливости, тогда как анализ самой либеральной теории справедливости практически отсутствует[70]. В диссертационном исследовании Г.В. Миниотайте теория справедливости Дж. Ролза в основном критиковалась, что было характерно для трудов советского периода, имевших идеологическую ориентацию[71].
Либеральные теории справедливости также рассматривались в советской теории права. В работе Г.В. Мальцева «Буржуазный эгалитаризм» дана марксистская критика теорий Ролза, Нозика, Дворкина и др. В то же время автор представил эти работы как возможное философско-методологическое основание современного буржуазного права. В данном случае теории справедливости рассматривались именно как разрозненные теории, не применимые к использованию в качестве нормативного основания права[72].
Сегодня либеральные теории справедливости также являются предметом исследования политологии, теории права, философии, этики.
В политической философии тема рассмотрена Т.А. Алексеевой, давшей обстоятельный анализ доктрины Дж. Ролза, представленного уже как основателя междисциплинарной теории справедливости. Т.А. Алексеева рассмотрела и новейшие тенденции развития современной американской теории справедливости (утилитаризм, либертаризм Р. Нозика и коммунитаризм)[73].
Специальный социально-философский анализ проблемы справедливости в концепции Дж. Ролза проводился О.А. Савсерис[74].
В статье А.В. Прокофьева «Социальная справедливость»[75] дается анализ возможных представлений о социальной справедливости, приводится определение социальной справедливости как «…системы общественных институтов, которая не в единичных действиях, а по самой своей структуре, и, значит, постоянно, обеспечивает справедливое распределение социально-политических прав и материальных благ». Это видение имеет одновременно и более широкий и более узкий предмет. С одной стороны, здесь исследуются американские теории справедливости 70-х годов прошлого века, а с другой – социальная справедливость представляется несколько шире – в единстве распределительной, воздающей и меновой парадигм[76].
В числе работ иностранных авторов, которые рассматривают современные либеральные теории справедливости, Б.Н. Кашников выделяет переведенную на русский язык монографию О. Хеффе «Политика, право, справедливость» (1994)[77], которая представляет собой труд в области юриспруденции. О. Хеффе дискутирует с правовым позитивизмом, равнодушным к моральному обоснованию правовых норм. По мнению О. Хеффе, привлекательность концепции Дж. Ролза, как и концепции других либеральных теорий справедливости, состоит в возможности их использования в качестве нормативного фундамента права. Общественная справедливость, по Хеффе, представляет собой правовую середину между двумя крайностями юридического бесправия: анархией (отрицает юридические права граждан) и Левиафаном, который тоже их отрицает, но несколько иначе – путем наделения абсолютными правами одного лишь суверена за счет остальных граждан. Справедливым представляется государство, избегающее крайностей, как Левиафана, так и анархии[78].
Разноплановые научные исследования теории справедливости содержатся также в монографиях исследователей современной американской философии – Кэмпбелла (Campbell)[79], Стербы (Sterba)[80], Кимлики (Kymlicka)[81] и Берри (Barry)[82].