ТЕОРИЯ НЕБЕСНЫХ ВЛИЯНИЙ - Страница 23

Конечно, угол падения солнечных лучей, распределение влаги и теплые морские течения также являются факторами огромной важности. Но вместе с тем трудно не согласиться, что первичной причиной такого громадного отличия живых форм на различных широтах являются именно эти различия в скорости движения поверхности. И если мы применим этот принцип к другим планетам и их частям в поисках ключа к определению возможной на них жизни, то в результате очень многое выйдет на свет и станет понятным.

На тех телах, которые не вращаются вообще, – из которых Меркурий и Луна лучшие примеры, – мы не видим признаков ни органической жизни, ни атмосферы. Они состоят только из материи в минеральном состоянии.

Период вращения Марса очень близок к 24 часам Земли, такой же, вероятно, имеет и Венера. Венера, приблизительно равная по размеру Земле и поэтому, видимо, имеющая те же скорости вращения поверхностей, в самом деле имеет плотную облачную атмосферу, показывающую большое количество материи в молекулярном состоянии, но сам этот факт мешает нам узнать о наличии под ней клеточной жизни. На Марсе, который меньше Земли, скорости поверхностей значительно меньше. На марсианском экваторе скорость поверхности примерно равна скорости поверхности Земли на широте 60 градусов, то есть в Гудзонском заливе и на севере Сибири; тогда как скорости по обеим сторонам его тропиков подобны скоростям внутри земного полярного круга.

Поэтому неудивительно (вспомним наш общий принцип), что атмосфера Марса пребывает в зачаточном состоянии и очень разреженна, а знаменитые зеленые отметки, изменяющиеся в зависимости от времен года и, вполне возможно, образованные мхом или лишайником, ограничены его экватором. Лишайник и мох на самом деле представляют растительность, характерную для земного региона с аналогичной скоростью вращения поверхности.

С другой стороны, на экваторе Юпитера скорость поверхности составляет около 700 км/мин, то есть в 25 раз выше самой высокой скорости на поверхности Земли. Если на нашей планете небольшая разница в скорости приводит к увеличению с приближением к экватору многообразия, богатства и размножения жизни, тогда очевидно, что на такой скорости калейдоскопическое разнообразие и взаимная изменчивость форм были бы такими, что они никак не могли бы ограничиться рамками клеточных процессов. Они скорее соответствовали бы тому, что на Земле нам известно о скорости, разнообразии и возможности молекулярных явлений.

Это на самом деле совпадает с тем, что мы знаем о поверхности Юпитера, которая кажется состоящей из одного огромного, постоянного волнующегося газового океана. Такой газовый океан, если наша теория правильна, не настолько инертен, чтобы заключать в себе известную нам органическую жизнь, но, напротив, он мог бы быть обиталищем намного более быстрых жизненных форм и проявлений – слишком быстрых, чтобы удержаться в границах обычных клеточных тел. Чтобы найти параллель возможным формам жизни на Юпитере, нам нужно представить себе ароматы, звуки, музыку, парфюмерные эссенции и так далее, то есть молекулярные явления, но наделенные индивидуальностью и разумом.

Единственные места на Юпитере, где можно найти скорости вращения, подобные существующим на Земле, и где, таким образом, вообще возможна клеточная жизнь, расположены либо очень близко к полюсам, либо внутри планеты на глубине многих тысяч километров. Условия на удаленных планетах – Сатурне, Уране и Нептуне – будут, скорее всего, сходными с условиями на Юпитере.

Складывающаяся из всего этого конечная картина – это планеты как поля низкого давления, в которых материя в своих четырех состояниях откладывается в следующем порядке: в центре – материя в минеральном состоянии, затем – материя в клеточном состоянии, далее – материя в молекулярном состоянии, и снаружи – материя в электронном состоянии. И кроме того, это определенные рамки скоростей вращения, в которых существуют и посредством которых создаются данные четыре состояния материи.

Если это так, тогда скорость вращения на самом деле является показателем «развития» планеты. И в поисках органической жизни в Солнечной системе мы можем прийти к выводу, что некоторые планеты, видимо, еще не развились до такого уровня, на котором клеточная жизнь возможна, тогда как другие, напротив, развились до такой стадии, когда жизнь уже давно вышла за рамки данных форм. Все находятся на разных стадиях развития, однако все одинаково необходимы для системы – как о костях, крови и мозге можно сказать, что они являются лишь разными стадиями развития, но при этом одинаково насущно необходимы для существования человека.

Это указание на природу «развития» планет дает нам ключ к природе «развития» живущих на них существ. Мы уже видели, что все живые существа в буквальном смысле созданы из материи Солнца, планет и Земли. Все содержат солнечную или электронную материю, – то есть материю, которая в древних философиях описывалась как божественная, – но эта электронная материя может быть более или менее надежно заперта. Сначала электроны запираются в молекулы влиянием планет, а сами молекулы заперты природой Земли в минеральные формы.

Любой процесс совершенствования или регенерации природных и человеческих форм должен состоять во все большем отпирании материи тела сначала из минерального до молекулярного, а затем до электронного состояния. Такое отпирание будет неизбежно сопровождаться возрастанием скорости организма – процесс, если брать регенерацию или возрождение природы в самом широком смысле, теоретически возможный лишь тогда, когда вся материя этого организма отперта до электронного состояния. В таком состоянии она могла бы, вероятно, перемещаться со скоростью 300 000 км/с и, таким образом, подобно свету существовать во всех частях Солнечной системы одновременно.

Теперь становится ясно, что такое отпирание идет против общего роста и даже против всего процесса творения, который состоит именно в запирании солнечной, или божественной, энергии во все более многообразные и сложные формы. Вот почему было сказано, что процесс регенерации или возрождения идет против природы и против творения, несмотря на то, что он означает возвращение к самому быстрому, то есть божественному, состоянию материи.

В первой половине XVII века английский ученый Роберт Фладд описал математическую гармонию Вселенной, в которой Солнце стояло точно посередине между Абсолютом и человеком. Он показал, что по размеру, энергии, длине жизни и ответственности Солнце звучит серединной нотой в космическом монохорде[22]. То есть для человека, стоящего внизу, законы и природа высших сил Вселенной были выражены через физическое Солнце и в его действии были наиболее понятны. Эта идея может быть неким полезным центром всего нашего специального знания.

Одна из первых вещей, которую мы должны осознать о Солнце, это то, что мы ничего не можем узнать о его внутренней области и внутренних свойствах более того, что мы способны узнать о внутренностях и внутренних свойствах человеческого тела, когда наши единственные инструменты изучения находятся на расстоянии сотни метров. То, что мы изучаем и испытываем как Солнце, относится к его поверхности и к излучению, от него исходящему. Все теории о внутренней части Солнца, ее температуре, давлении и природе являются лишь результатами умозаключений. И стоит вспомнить, что за последние 100 лет по крайней мере три или четыре взаимоисключающих теории о составе Солнца и выработке солнечной энергии были учеными поочередно приняты и отвергнуты[23].

Солнце, за счет энергии которого вращаются планеты и существует мир природы, видится нам как огромный лучистый шар, который, как мы высчитали, в миллион раз больше Земли. На невооруженный глаз его ослепительное сияние, немного смягчающееся от центра к краю, производит впечатление раскаленного облака. В телескоп это облако видится не только раскаленным, но постоянно пребывающим в наполовину жидком, наполовину газообразном текучем состоянии. То тут, то там в добела раскаленном море вырастают огромные вихри пламени и силы, которые за несколько часов выстреливают в пространство фонтаны огня длиной в полмиллиона километров. А расплавленный экватор вихрем кружится, подобно платью танцовщицы, вместе с вращением огромного шара.