Теодосия и последний фараон - Страница 38

– Тео, – сказала наконец мама, причем довольно резко.

– Да?

– Ты опять плохо себя чувствуешь? Ты совсем ничего не съела. И, гляди-ка, у тебя руки дрожат.

Я быстро положила вилку на стол и спрятала свои руки у себя на коленях.

– Руки у меня просто устали, вот и все.

– Но ты вся красная! – воскликнула мама.

Мне нужно было каким-то образом объяснить свое состояние, и, похоже, у меня просто не оставалось другого выбора, как только вновь прикинуться больной.

– Да, пожалуй, мне слегка не по себе, – слабым голосом «призналась» я.

– Ах, Тео, – сказала мама встревоженно и в то же время чуть раздраженно. – Если каждый раз после работы у тебя случается солнечный удар, может быть, тебе лучше вообще не выходить на раскопки? – нахмурилась она. – Ты сегодня шлем с головы не снимала?

Чувствуя себя бессовестной лгуньей, я грустно ответила:

– Нет, мама, не снимала. Мне очень жаль. Наверное, мой организм все еще никак не приспособится к смене климата. Но надеюсь, что хорошенько высплюсь сегодня и завтра утром снова буду как огурчик. – Тут для большей убедительности я изобразила, что зеваю. – Кстати, ты не рассердишься, если я уйду к себе? Очень хочется сегодня лечь пораньше.

– Хорошо, иди, – со вздохом согласилась мама. – Все равно мне нужно будет сейчас заняться своим дневником.

Мы встали из-за стола и вместе вышли из столовой. В коридоре мама повернула к своей комнате, а я в свою комнату пока что не пошла, решив, что, пожалуй, настало самое подходящее время для разговора с Хабибой.

Хабибу я нашла на кухне. Закатав черные рукава по локоть, она мыла тарелки. На кухне было жарко, душно, поэтому та часть лица Хабибы, которая виднелась в прорези ее паранджи, была красной и мокрой от пота. Мне вдруг стало очень жалко Хабибу, но я решительно отбросила это чувство в сторону, потому что на карту сейчас была поставлена, возможно, сама жизнь Гаджи.

– На кого вы работаете, Хабиба? – спросила я.

Она вскользь взглянула на меня и ответила.

– На вашу мать, юная мисс.

– А куда вы постоянно ходите тайком?

Тот кусочек лица Хабибы, который был виден, побледнел, а затем покраснел сильнее, чем прежде.

– Юная мисс сама не знает, о чем говорит, – напряженным тоном сказала Хабиба.

Тут я решила застать ее врасплох и выпалила:

– Что вы сделали с Гаджи?

– С кем?

– С мальчиком, который присматривает за осликами на конюшне. Что вы с ним сделали?

Взгляд Хабибы стал обиженным до крайности, и она сказала:

– Я? Ничего я с ним не сделала. А кто сказал, что я что-то сделала?

– Он пропал, Хабиба, и я подозреваю, что вы рассказали каким-то очень плохим людям, что этот мальчик живет здесь, и они пришли и забрали его.

– Нет! Это неправда! – Взгляд Хабибы стал встревоженным.

– Тогда скажите, куда вы уходите из дома, потому что в противном случае я буду считать, что вы встречаетесь с этими очень плохими людьми.

Мне было неловко и страшно оттого, что сейчас я вела себя с этой женщиной как ворвавшийся в дом громила, но что поделаешь, она была моим единственным ключом к загадке исчезновения Гаджи.

Хабиба взглянула в сторону входной двери.

– Мама ушла в свою комнату, – сказала я. – Она вас не услышит.

– Хорошо, – кивнула Хабиба. – Но у юной мисс есть и свои секреты, не так ли?

– Есть, – согласилась я, – но они никак не связаны с похищением мальчика.

– Мои тоже! Нет, нет. Я не похищала мальчика, как вы думаете. Я просто хожу на собрания, вот и все.

У меня перед глазами мелькнула картинка: я на собрании Тайного ордена Черного Солнца. Брр!

– А что это за собрания? – спросила я.

– Собрания египтян, – спокойно ответила Хабиба. – Собрания, на которых мы просто разговариваем, вот и все, юная мисс. Мы просто разговариваем.

– И о чем же вы говорите? – спросила я.

Хабиба еще раз оглянулась по сторонам, затем внимательно посмотрела на меня своими темными встревоженными глазами.

– Юная мисс никому не должна говорить, даже своей матери, никому. Понимаете?

– Хорошо, обещаю, что ничего не скажу своей матери, если вас это успокоит, – сказала я, надеясь на то, что Хабиба не уловит, как ловко я уклонилась от обещания ничего не рассказывать никому.

– Я хожу на собрания, где мы говорим о том, что египтяне сами должны распоряжаться своей землей. Мы говорим о том, что должны сами все решать за себя. Я встречаюсь с теми, кто хочет видеть во главе Египта египтян, а не инглизов.

Я удивленно моргнула. Я-то подозревала, что Хабиба работает на фон Браггеншнотта. Или что она засланный в наш дом тайный осведомитель уаджетинов.

– Проще говоря, вы посещаете собрания египетских националистов?

– Тсс! Да, да, именно так. Я хожу на их собрания, а больше ничего.

Я чувствовала, что верю ей. Собрания националистов. Это объясняло многое, причем не только отлучки Хабибы из дома, но и те группки египтян, которые я на каждом шагу встречала в городе. Те египтяне разговаривали друг с другом приглушенными голосами и настороженно посматривали в мою сторону.

– Но почему? – искренне удивилась я. – Ведь мы же не причиняем вам никакого вреда, не так ли?

Увидев, что я ей поверила, Хабиба слегка успокоилась.

– Почему юная мисс тайком уходит из дома, чтобы делать свои дела?

– Ну, – осторожно сказала я, не зная, как много известно Хабибе о моих отлучках, – есть вещи, которые я должна сделать, но если спросить маму, она мне этого не разрешит.

– Юной мисс не нравится, когда все за нее решает мама, верно? Когда она говорит юной мисс, куда и когда ей можно идти, а куда нет. С кем она может видеться и как долго. Юной мисс нравится самой распоряжаться ее собственной жизнью? А жить, когда все решают за нее, ей нравится?

– Конечно, нет!

– Вот и нам не нравится, когда инглизы правят в нашей стране. Это они принимают все важные решения: что, сколько, когда и кого поставить главным. А мы, египтяне, всегда при этом остаемся в стороне. Мы должны с благодарностью принимать то, что нам дают, и не мешать инглизам хозяйничать в нашей собственной стране.

Черт побери, послушав Хабибу, остается лишь удивляться, почему еще не все египтяне примкнули к движению националистов.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, Хабиба. Это действительно несправедливо – не иметь права голоса в своей собственной стране.

Хабиба удивленно моргнула и озабоченно спросила:

– Но юная мисс не расскажет об этом своей матери? Многим инглизам не нравится, когда мы об этом говорим.

– Я не скажу своей матери. А вы случайно не встречали сегодня нашего мальчика с конюшни?

– Нет, юная мисс, – покачала головой Хабиба. – Совсем его сегодня не видела.

– Хорошо, спасибо. И… удачных вам собраний.

Вернувшись в свою комнату, я опустила плечи от накатившего на меня чувства безысходности. Чуть-чуть полегчало мне, когда я взглянула на кровать и увидела свернувшуюся клубком рядом с моей подушкой Исиду. Я подошла и рухнула рядом с кошкой. Исида сердито посмотрела на меня, недовольная тем, что я при этом едва не задела ее.

– Ну ладно, не сердись, – сказала я. – Просто я слегка не в своей тарелке.

Исида равнодушно взглянула на меня и принялась вылизываться. Черт побери! Я знаю, конечно, что она недолюбливает Гаджи и Сефу, но не до такой же степени! Хоть бы прикинулась для приличия, что ли, будто ей тоже не безразлична их судьба.

Итак, у меня, похоже, не оставалось иного выбора, как только отправляться к майору Гриндлу за помощью.

Правда, он категорически запретил мне в одиночку передвигаться по городу, но с другой стороны, а как еще мне связаться с ним? Такой вариант мы не проговаривали. Наверное, майор предполагал, что я в случае необходимости пришлю за ним Гаджи.

А Гаджи-то и нет, значит, нет у меня и никакого выбора. Майор, конечно, рассердится, увидев меня, но потом, надеюсь, все поймет.