Теодосия и последний фараон - Страница 27

После этого я пошла к маме. Услышав мои шаги, она нервно оглянулась через плечо, и я, заподозрив неладное, тихо спросила ее:

– Мама, у тебя есть разрешение находиться здесь? Ведь ты его получила, правда?

Мама сделала вид, что очень занята разгрузкой рабочих инструментов со своего ослика, но ответила, хотя и очень неохотно:

– На самом деле мне просто не у кого было спрашивать. Вейгал уехал в экспедицию, а когда его помощник любезно объяснил мне, что Невилл в этом сезоне совсем не собирается работать здесь, я решила, что никому не будет никакого дела, если мы немножко поищем здесь.

Вот это да! Уж от кого, от кого, а от мамы я такого не ожидала! Понятия не имела, что она такая авантюристка. А ведь это может очень печально обернуться, особенно если мы в самом деле что-то здесь обнаружим. И как будет неприятно, если начнется большая склока вокруг моего первого в жизни большого открытия!

– Тео, – сказала мама, – напомни мне, пожалуйста, точный текст того перевода.

Она просто пыталась увести мои мысли в сторону. Я знала, что мама слово в слово помнит тот фрагмент текста, не хуже, чем я сама. Но ладно, если просят – почему нет?

– «Чтобы Тутмос не был ни в чьей тени. Только он один любим всеми богами и возвышается над правым плечом своих предков». Думаю, это здесь. – И я указала рукой на громадную, как скала, кучу щебня и каменных осколков.

– Здесь? – нахмурилась мама.

– Да. Это место находится между двумя храмами, поэтому любой построенный здесь Тутмосом III храм будет смотреть на храм Хатшепсут сверху вниз, то есть окажется выше его, – пояснила я.

– Да, но такое ощущение, будто археологи свалили сюда ненужный мусор со всей долины, – печально заметил Ядвига.

– Верно, – согласилась я, и настроение у меня резко упало.

– Мусор… ну и что, что мусор? Давайте лучше возьмемся за лопаты, – сказал подошедший Румпф, передавая одну лопату Ядвиге, другую Набиру. – Скорее начнем – скорее все выясним.

С этими словами он повернулся, подошел к краю каменистой кучи и принялся копать.

К Румпфу тут же присоединились остальные, хотя и начали копать не так рьяно, как он.

Мы копали, копали и копали, но за все утро вырыли лишь небольшую ямку (если сравнить ее размеры с размерами всей кучи). За это время я успела понять, что заниматься такого рода раскопками не так приятно, как вдруг взять – провалиться в колодец и сразу оказаться в неизвестном, ранее потайном, крыле усыпальницы.

Сразу после полудня мы сделали перерыв, чтобы перекусить на скорую руку. Все взрослые уселись в тени склона третьей террасы храма Хатшепсут, я же выбрала для себя местечко чуть в стороне. Если честно, мне просто не хотелось после нескольких часов напрасного ковыряния лопатами в земле оказаться рядом с Ядвигой. Он сидел, удрученно свесив голову на грудь – так низко, что едва не касался земли кончиками своих длиннющих усов. Справедливости ради отмечу, что у меня самой настроение тоже было не из лучших.

Исида, все утро пропадавшая где-то по своим делам, сейчас вернулась и уселась под самым крутым склоном мусорной кучи. Внимательно посмотрев, не обрушатся ли эти камни мне на голову, я расстелила свой носовой платок и уселась рядом с Исидой. Сидеть оказалось очень удобно, словно в кресле. Я развернула свой сандвич, и Исида тут же придвинулась ближе, желая узнать: что это я там собираюсь съесть и неужели съем все одна, не поделившись?

– Может, вам лучше уйти оттуда? – унылым тоном спросил со своего места Ядвига. – Не боитесь, что вся эта мусорная гора обрушится вам на голову?

Да, нам сегодня непременно нужно что-нибудь найти хотя бы для того, чтобы немного поднять ему настроение.

– Все будет хорошо, – весело, насколько могла, прощебетала я. – Я проверила, прежде чем садиться.

Я протянула руку и похлопала ладонью по отвесному склону мусорной кучи. Посыпался маленький ручеек щебня и мусора. Проклятье! Не хватало только, чтобы этот ручеек заметил Ядвига. Нет, его внимание сейчас, слава богу, было приковано к чему-то другому. К чему, интересно?

– Ну, вот и отпела наша пташечка, – меланхолично объявил он. – Нас накрыли и сейчас потянут в тюрьму.

– Что? – встрепенулась мама и вскочила на ноги, чтобы посмотреть, кто это приближается к нам. Увидела и нервно бросила через плечо: – Прячьте лопаты. Живо.

Я прикрыла ладонью свои глаза от слепящего солнца и тоже всмотрелась в фигуру приближающегося к нам всадника. Высокий, с военной выправкой, во всем черном, если не считать ярко-красной фески на голове. Когда он подъехал еще ближе, я рассмотрела на его лице густые черные усы и очки в тонкой золотой оправе.

«О нет, только не это!» – подумала я, лихорадочно ища глазами плетеную кошачью корзинку. Она стояла за осликами, и, к счастью, ее совершенно не было заметно.

Всадник был уже совсем рядом, и, когда я в очередной раз взглянула ему в лицо, мои худшие опасения окончательно подтвердились.

– Мистер Боршт! – воскликнула мама и ринулась вниз по склону, навстречу немцу.

Мое сердце тревожно забилось, я едва сдерживала свое желание стремглав пуститься куда-нибудь подальше отсюда. Мистер Боршт – он же фон Браггеншнотт – остановился перед нами, спрыгнул со своей лошади и сказал, кланяясь моей маме:

– Добрый день, мадам Трокмортон. У меня на этой неделе дела в Луксоре, я приехал да и подумал: а не повидаться ли мне с вами? Хотя, – с хитрой усмешкой добавил он, – я думал, что найду вас в Долине Царей, как мы оговаривали.

– Я очень рада снова видеть вас, – ответила мама. – А мы сегодня решили устроить выходной и приехали сюда на пикник да местными видами полюбоваться.

Она говорила громче, чем нужно, словно желая замаскировать силой звука свою ложь.

Мистер Боршт дружески хмыкнул, покосился на плохо припрятанные лопаты и дружелюбным тоном сказал:

– Вижу, вижу, мадам Трокмортон.

Желая как можно скорее перевести разговор на другую тему, мама спросила:

– Вы знакомы с моими помощниками?

Когда она представляла фон Браггеншнотту мистера Румпфа, у меня в голове мелькнула страшная мысль: а вдруг мистер Румпф тоже из слуг Хаоса? Во-первых, он очень сильный, а это характерная черта всех Змей Хаоса. Во-вторых, он немец, как и фон Браггеншнотт. В-третьих, они оба носят одинаковые очки.

Правда, Румпфа рекомендовал мне сам Ови Бубу. Или он рекомендовал мне Ядвигу? Черт, забыла. Я принялась перебегать взглядом с немца на поляка и обратно, пытаясь если не вспомнить, то хотя бы на глаз определить, кого из них мог мне рекомендовать Ови Бубу.

– А вашей прелестной дочери понравился Луксор? – прервал мои размышления голос фон Браггеншнотта. – Много интересного узнали, фрейлейн?

– О да, благодарю вас, – натянуто ответила я.

– Много новых гадов встретили? – спросил он.

– Не очень, – отрезала я, прищурив глаза. Мама выглядела слегка озадаченной, но тем не менее коротко хохотнула. Из вежливости.

– Будьте осторожны, фрейлейн, – добавил фон Браггеншнотт.

– Осторожны? Это вы о чем? – встрял в разговор Гюнтер Румпф. Он явно почувствовал тайный подтекст нашего разговора с фон Браггеншноттом, хотя, скорее всего, не понимал его смысл. Я же почувствовала себя неловко оттого, что совсем недавно подозревала Румпфа.

– Здесь, в Долине, много тайных опасностей, – ответил фон Браггеншнотт, наклоняясь вперед. – Торговцы с черного рынка древностей, например. Они нападают из засады, режут глотки и забирают себе все, что им нужно. Здесь очень неспокойная обстановка, очень. – Он окинул взглядом гигантскую гору мусора позади нас и прибавил, глядя прямо мне в лицо: – Осторожность излишней не бывает.

Затем фон Браггеншнотт перевел взгляд на маму и уже совсем иным, не таким угрожающим тоном сказал.

– Мадам Трокмортон, если у вас возникнут проблемы или вам что-нибудь потребуется, прошу сразу же обращаться ко мне.

– Превосходно. Благодарю за то, что заехали повидаться.

– Для меня это было в удовольствие, мадам Трокмортон. – Он поклонился маме. – Мисс Трокмортон. – Когда он кланялся на прощание со мной, я уже была близка к обмороку. Я прекрасно понимала, что весь этот спектакль фон Браггеншнотт разыграл с единственной целью – показать, что он все знает, все видит, что он здесь и наблюдает за мной. И что независимо от того, будем мы менять свои планы или нет, он все равно всегда и всюду будет хотя бы на шаг, но опережать нас.