Темный мастер - Страница 16

– Иногда мне видится, – продолжала между тем ученица, – будто все люди состоят из таких вот спутанных нитей: своей и чужих. Всех цветов. Но если у других они тусклые, то твоя горит, как солнце. Так ярко, что слепит глаза… Ни у кого прежде я не видела такого. Разве это не странность?

– Да уж, странность, – сквозь зубы процедил Огнезор, не в силах сдержать раздражения. – Не чувствуй я, что не врешь, решил бы, что тебя кто-то из этих негодяев-подмастерьев подослал… Приятели, чтоб их, ученичества! С дурацкими шуточками!..

Девчонка не отвечала, еще ниже опустив голову.

– А слышала ли ты, Мила, – все больше распаляясь, продолжал юноша, – что у сказки твоей есть продолжение? Легенда о Первом Боге и его кровных? И знаешь ли ты, что я просто ненавижу эту проклятую историю?!

– О! – догадливо выдохнула ученица, мгновенно осмелившись поднять на Огнезора расширившиеся в изумлении глаза. – Вот, значит, что это… почему ты… горишь!

Куда только подевался злой настороженный волчонок! Теперь девчонка благоговейно сияла, будто узрев божественное откровение. И пялилась, пялилась, пялилась! Даже несмотря на явную боль в ее покрасневших слезящихся глазах!..

Маленькая ненормальная!

Неудивительно, что другие ученики так к ней относятся!

– Да хватит уже! – в сердцах ударил по столу Огнезор.

Мила будто из транса вышла, поспешно отведя взгляд.

– Говорил же, ненавижу эту суеверную ересь!

– Прости, – обреченно поникла девочка. – Ты теперь… убьешь меня?

– Что-о? – Разговор становился настолько нелепым, что мастер чуть не рассмеялся. – Убить тебя? Извини, милая, но мои услуги в этой области стоят слишком дорого! Тебе уж точно не по карману! Так что, если жить надоело, поищи себе более… хм… доступный способ самоубийства.

– Да что ты вообще знаешь о желании умереть! – вдруг зло выкрикнула она.

И теперь уже Огнезор опустил глаза.

– Больше, чем ты думаешь, – обронил он тихо.

Юноша и сам не понимал, что на него нашло. Откуда такая откровенность? Ведь даже Славе никогда не говорил…

Но сейчас почему-то закатал залитый вином рукав, обнажая запястье, демонстрируя сумасшедшей ученице длинный белый шрам, рассекающий его вдоль вены.

Девочка пораженно уставилась на тонкую светлую линию.

– Я думала, после исцеления шрамов не остается, – только и смогла хрипло выдавить она.

– О, этот мне специально оставили! – со значением усмехнулся мастер. – На память и в назидание. Чтобы знал, что в Гильдии даже умереть нельзя без позволения… Вернись к реальности, Мила! В этой жизни нет места божественным чудесам – только собственной силе и упрямству…

Он встал из-за стола, желая прекратить этот безумный разговор.

– Мне пора, – бросил сухо вместо прощания.

– Мастер! – Девочка вдруг подскочила к нему с какой-то отчаянной решимостью на угловатом лице.

– Ну что еще?

– Возьми меня к себе! У тебя же нет личного ученика, я знаю!

– Что за чушь! – фыркнул Огнезор. – Мила, я ничего не знаю об исцелении! И вряд ли у тебя есть хоть шанс продвинуться в мастерстве Сражения, Слова или Разума! Ну чему я могу научить тебя?

Ее решительность погасла, уступив место глухой безучастности.

– Да, конечно…

Неожиданно это встревожило юношу.

– У тебя неприятности с мастером Темнословом? – напрямик спросил он.

Ученица напряженно подобралась, сверкнула глазами, вновь живо напомнив сердитого звереныша.

– Наставник, кажется, хочет убить меня, – с деланым равнодушием сказала она.

– То есть больше, чем всех остальных? – уточнил Огнезор, не удержавшись от иронии. – Даже несмотря на уникальную силу твоего дара?

Мила насупилась, понимая, что ей не верят.

– Он боится, мастер! – бросила она с вызовом. – Недавно я предсказала ему скорую смерть…

– Очень прискорбно… – сострадательно поглядывая на ученицу, покачал головой юноша. – Прискорбно, что ты сама веришь в подобную ерунду! Впрочем, зная мастера Темнослова, допускаю, что он достаточно ненормален, чтобы поверить тоже…

На лице у Милы впервые за их разговор появилось ехидное подобие улыбки.

– Ладно, – сдался Огнезор. – Я поговорю о тебе кое с кем.

– С кем? – тут же осмелела девочка.

– Я бы сказал, что это пока не твое дело, но так уж и быть… Высокого мастера Веру знаешь?

– Мастер Боли и Разума?

– У нее редчайший двойной дар, способность воздействовать на тело и душу. И уж поверь, в исцелении она куда лучше Темнослова!

– Но, говорят, она давно не берет учеников. – В голосе Милы пробилось сомнение.

– Не берет кого попало. Но ей всегда интересны… необычные случаи.

Юноша не стал уточнять, что для Веры одинаково «необычны» и выдающиеся способности, и какой-нибудь особый вид… сумасшествия. Мила сама, похоже, догадалась. Может, она и ненормальная, но вовсе не дура. Впрочем, чего в ней больше – таланта или безумия, – Огнезор не стал бы ручаться.

Удары гонга неожиданно прервали их странный разговор, возвещая о начале нового часа, напоминая о множестве дел и полном отсутствии времени.

Со вздохом облегчения мастер отодвинул перегородку.

– Только учти, – не удержавшись, предупредил он напоследок. – Вера отличный наставник, но терпеть не может двух вещей. Слабости и глупости. Не справишься – пожалеешь, что не осталась с Темнословом.

– Я справлюсь! – мрачно пообещала Мила, и Огнезор подумал, что уж в ближайшие годы высокому мастеру Вере точно не придется скучать.

Дойти до своих комнат Огнезору не удалось: весть о его прибытии как всегда разлетелась слишком быстро. В коридоре Южного крыла его уже ждал посыльный из Верхних покоев – тридцатилетний подмастерье, нынешний и, видно, последний ученик Гильдмастера.

– Господин желает видеть тебя, – неприязненно сообщил он.

– Прямо сейчас? – переспросил Огнезор, бросив быстрый взгляд на безнадежно испорченные рукава своей рубашки. – Не хотелось бы появляться перед ним в таком виде…

– Мне сообщили об инциденте в столовой. Мастер Слава взяла на себя смелость передать тебе кое-что из твоего гардероба, – сдержанно ответствовал посыльный, протягивая юноше белый сверток, оказавшийся его собственной чистой рубашкой.

– Что ж, Слава как всегда предусмотрительна, – улыбнулся Огнезор. Затем переспросил удивленно: – Погоди-ка, ты сказал МАСТЕР Слава? Когда она успела пройти испытание?

– Насколько я знаю, три дня назад. А звание ей присвоили лишь вчера, – равнодушно сообщил подмастерье, с подчеркнутым неодобрением наблюдая за поспешным – прямо на лестнице – переодеванием юноши.

– Что ж, это хорошая новость. Жаль, что Слава не успела сообщить мне об этом сама, – весело проговорил Огнезор, вручая спутнику залитую вином рубашку.

Тот брезгливо скривился, но взял – какой бы сильной ни была ревнивая неприязнь нынешнего ученика к ученику бывшему и любимому, забыть, чей ранг выше, он не мог.

Возле высокой черной арки, ведущей в Верхние покои, провожатый поспешил отговориться делами, не без облегчения передав юношу под надзор почтенного мастера Мечеслова – бессменного Гильдийного секретаря и личного помощника Гильдмастера. Впрочем, в чьем-либо присмотре Огнезор как раз не нуждался – знакомый, заставленный потемневшей мебелью и стопками книг кабинет, где прошло так много часов его жизни, он мог найти и с закрытыми глазами.

Там, у распахнутого в сырой осенний день окна, в глубоком кресле, вместо уверенного, властного мужчины, много лет державшего в кулаке половину Империи, полулежал теперь дряхлый, болезненного вида старик, настолько слабый, что, увидев вошедших, он не смог даже приподнять руку в обычном приветственном жесте – лишь слегка шевельнул пальцами.

Огнезор застыл на пороге, не в силах осознать увиденное. Сколько же времени прошло? Они виделись перед его отъездом на Южный за головой Парги. Всего четыре месяца назад. Как же так?